Уборщица из спортзала согласилась сыграть роль невесты миллионера, не зная, чем закончится эта встреча

— Ты не обязан был знать.

— Все равно. Теперь буду смотреть глубже.

— Это уже важно.

Больше они не возвращались к этой теме.

Олеся держалась сдержанно, но работа с ней шла ровно. В этом было больше доверия, чем в быстрых дружеских улыбках. Дарина это понимала.

Финальное подписание по «Западному берегу» назначили на 18 декабря. Мирон и Павло приехали в офис в три часа дня. Процедура была короткой: все уже согласовано, документы сверены, спорные формулировки исправлены. Оставалось поставить подписи.

Но Мирон настоял на небольшом ужине после.

— Хорошие сделки нужно отмечать, — сказал он. — Иначе они превращаются в обычную бумагу.

Ресторан выбирала Дарина. Небольшое итальянское место неподалеку от офиса, без показного блеска, с хорошей кухней и живой музыкой по пятницам. Мирон одобрил выбор сразу.

— Не люблю места, которые слишком стараются выглядеть дорогими, — сказал он, снимая пальто.

За столом было шестеро: Мирон, Павло, Богдан, Дарина, Илья и Олеся. Говорили о проекте, о старых городах, о том, как меняется большой город за десять лет, о строительных спорах, которые со стороны кажутся скучными, а внутри иногда напоминают семейные ссоры. Мирон рассказывал истории из прежних дел. Павло впервые при Дарине смеялся открыто, и это меняло его лицо, делало моложе.

Богдан сидел рядом с ней. Он разговаривал, слушал, иногда смотрел в ее сторону — не украдкой, но и не слишком явно. Так смотрят на человека, которого хотят видеть рядом долго, однако еще не произносят этого вслух.

Ужин закончился около десяти. Мирон и Павло уехали. Илья и Олеся попрощались у входа. Илья пожал Дарине руку с неловкой торжественностью, словно хотел сказать что-то еще, но не нашел формы. Олеся просто улыбнулась — коротко, по-настоящему.

Дарина и Богдан остались у дверей ресторана. Снег шел крупный, густой, уже не утренний и случайный, а настоящий зимний. Он ложился на плечи, на волосы, на темные машины у тротуара, смягчал свет фонарей.

— Есть одно место недалеко, — сказал Богдан. — Вид на ночной город. Я хочу тебе кое-что сказать. Пойдешь?

Дарина посмотрела на него. Лицо у него было спокойным, без деловой маски, но чуть напряженным. Так выглядят люди перед словами, которые нельзя произнести между делом.

— Пойду.

Они шли пешком минут десять по заснеженным переулкам. Богдан привел ее в небольшой ресторан на верхнем этаже старого здания. Место было не показным, почти тихим. Главное в нем — большие окна, за которыми город уходил в ночь, отражаясь в реке и мокрых крышах.

Они сели у окна. Официант принес меню. Богдан попросил два бокала вина и больше ничего.

Когда официант ушел, между ними возникла пауза. Дарина не торопила. Она умела ждать важные слова.

— Я думал, как это должно прозвучать, — сказал Богдан наконец. — Придумал несколько вариантов. Все неправильные.

— Тогда скажи без вариантов.

Он достал из внутреннего кармана маленькую коробочку и положил на стол. Открыл. Внутри лежало кольцо — тонкое, с небольшим камнем, без лишней роскоши. Оно светилось спокойно, почти негромко, как вещь, которая не пытается доказывать свою ценность.

— В тот вечер в клубе я нанял невесту, — сказал Богдан. — Стоял с телефоном, думал о сделке и не смотрел на тебя. Это была ошибка. Не только деловая.

Он помолчал.

— Потом ты вошла в ресторан, и я впервые тебя увидел. А потом каждый день видел все яснее. Как ты слушаешь. Как думаешь. Как не теряешься. Как говоришь правду даже тогда, когда удобнее промолчать. Как держишься, когда вокруг начинают ошибаться люди, уверенные в себе гораздо больше, чем нужно.

Дарина смотрела на кольцо, потом на него.

— Сегодня я не прошу тебя играть роль, — продолжил он. — Не ради сделки. Не ради Мирона. Не за гонорар. Я прошу тебя стать моей невестой по-настоящему. Если ты этого хочешь.

За окном падал снег. Огни города дрожали в стекле, словно кто-то провел по ним рукой. Внизу ехали машины, но шум сюда почти не поднимался…