Уборщица из спортзала согласилась сыграть роль невесты миллионера, не зная, чем закончится эта встреча

— Из разговора, который я случайно услышала. Мне нужно понять, кому он служит на самом деле. До завтра.

Стеценко говорил около двадцати минут. Дарина слушала, записывала только ключевые слова. Картина складывалась неприятная, но ясная. Лозинский много лет работал в серой зоне делового посредничества. Формально он соединял инвесторов и местные проекты. Неформально умел создавать видимость полномочий там, где их не было. Несколько лет назад он оказался рядом с одним родственником семьи Гнатюк в небольшом проекте. Проект закончился провалом, человек потерял деньги и репутацию. Мирон об этом знал и с тех пор относился к посредникам с особой осторожностью.

Это было главным.

Если Лозинский выйдет на Мирона с предложением, старший Гнатюк не станет просто отказываться. Он может уйти из сделки целиком. Для холдинга Руденко это будет ударом, от которого проект не оправится.

Дарина поблагодарила Стеценко, пообещала позвонить после четверга и положила телефон. На часах было начало четвертого. Она взяла папку, распечатки по «Орбите» и пошла к кабинету Богдана.

Постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом, рядом стояла кружка кофе. Поднял голову. Увидев ее лицо, сразу изменился.

— Закрой дверь.

Дарина закрыла, подошла и положила перед ним папку.

— Сначала последние два листа.

Богдан взял документы. Читал молча, медленно, внимательно. Дарина стояла у окна. Когда он перевернул последний лист, в кабинете стало очень тихо.

— Где ты это нашла? — спросил он.

— Открытые реестры. Связь «Орбиты» с Остапом спрятана через две структуры, но прослеживается.

Богдан положил папку на стол. В его лице не было растерянности. Только сдержанная злость — холодная, собранная, опасная.

— Это не все, — сказала Дарина.

Она пересказала разговор в коридоре. Дословно по смыслу, без украшений, не добавляя эмоций. Когда прозвучало имя Лозинского, пальцы Богдана сжались на краю стола.

— Он должен выйти на Мирона завтра вечером, — закончила она. — После встречи.

— Откуда ты знаешь, кто такой Лозинский?

— Позвонила человеку, который знает этот деловой круг. Лозинский уже однажды был связан с семьей Гнатюк. Плохо закончилось. Если Мирон услышит это имя в контексте нашего проекта, он может выйти из сделки.

Богдан встал, прошел к окну, постоял, вернулся. Это было единственное движение, выдавшее, что внутри он уже просчитывает варианты.

— Мне нужно поговорить с Остапом.

— Не сейчас.

Он посмотрел на нее.

— Если ты пойдешь к нему сразу, он поймет, что схема раскрыта. До завтрашнего вечера у него останется время изменить план или выйти на Мирона раньше нас. Сначала нужно закрыть доступ к Гнатюку. Потом разговаривать с Остапом.

— Как закрыть доступ?

— Я могу позвонить Мирону.

— У тебя есть номер?

— Нет. Но я знаю, где он, скорее всего, остановился. И он меня помнит.

Богдан смотрел на нее долго.

— Что ты ему скажешь?

— Правду. Не всю. Достаточно, чтобы он не принимал никаких предложений от посредников без прямого подтверждения от тебя.

— Ты уверена, что он послушает?

— После того ужина — да. Он перезвонит тебе, а не Лозинскому.

Богдан провел ладонью по лицу. В этом жесте на миг появилась усталость, которую он обычно не показывал.

— Звони. Сейчас. При мне.

Дарина набрала номер старинной гостиницы в центре. Попросила соединить с Мироном Гнатюком. Ожидание длилось недолго.

— Дарина? — удивился знакомый голос.

— Простите за беспокойство, Мирон Степанович. Разговор короткий, но важный. Завтра после встречи к вам может обратиться человек с предложением по проекту. Он будет представляться посредником. Его зовут Кирилл Лозинский.

На другом конце возникла тишина. Потом Мирон очень тихо повторил фамилию. В одном слове было узнавание, старая неприятная память и сдержанный гнев.

— Богдан не давал ему полномочий, — сказала Дарина. — Я хотела, чтобы вы знали это заранее.

— Я понял, — ответил Мирон. Голос его стал ровным и жестким. — Благодарю тебя. Завтра поговорим подробнее.

— До завтра.

Дарина отключилась.

Богдан стоял у стола.

— Он знает Лозинского, — сказала она. — И не станет с ним разговаривать.

Некоторое время Богдан молчал. Потом тихо произнес:

— Ты третий день в офисе.

— Второй с половиной, если считать точно.

Он посмотрел на нее, и в этом взгляде появилось что-то новое. Не профессиональная оценка. Не просто интерес. Скорее ясное понимание: человек перед ним не случайность, а сила, которую он едва не пропустил.

— Остапом займусь я, — сказал Богдан. — Сегодня.

— Сначала сделай копии всего, что в папке.

Она вышла, откопировала документы и вернула ему оригиналы. Потом собрала вещи. Илья проводил ее взглядом, явно желая спросить, что происходит, но не решился. Назар поднял глаза от монитора и на секунду встретился с ней взглядом. Он тоже что-то понял.

На улице уже темнело. Дарина шла к метро и думала о том, что три дня назад протирала тренажеры в зале, а теперь держит в руках нитку, от которой зависит крупная сделка. Жизнь иногда делает резкие повороты. Важно только не потерять равновесие.

Четверг начался необычно тихо. Дарина приехала в офис в половине девятого. В коридорах еще было пусто, охранник на входе кивнул ей уже почти привычно. Она сварила кофе на маленькой кухне, принесла к столу и открыла документы.

Богдан пришел в девять. Зашел к ней сразу, даже не сняв пальто.

— Я говорил с Остапом вчера вечером.

Дарина подняла взгляд.

— И?