Уборщица из спортзала согласилась сыграть роль невесты миллионера, не зная, чем закончится эта встреча

— Команда сильная, — сказала Дарина. — Илья быстро держит переписку, Олеся точная, Назар внимательный. Это важно.

Она открыла блокнот.

— Но есть несколько формулировок, которые при переводе могут изменить смысл. Хочешь, покажу?

— Покажи.

Она указала три места, объясняя, как именно иностранная сторона может услышать сказанное. Богдан слушал молча, не перебивал, смотрел в ее записи.

— Это нужно проверить в документах, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы ты посмотрела всю папку по сделке до встречи с Гнатюками.

— Когда встреча?

— В четверг.

— Через три дня. Тогда документы нужны сегодня.

Он кивнул.

— Арсен принесет в течение часа.

Дарина закрыла блокнот.

— И еще одно наблюдение.

— Говори.

— Офис работает хорошо, но люди мало доверяют друг другу. Это чувствуется. В международных переговорах внутренняя слаженность команды считывается сильнее, чем принято думать.

Богдан посмотрел на нее с легкой усмешкой.

— Ты поняла это за час?

— За час двадцать. Совещание длилось час двадцать.

На этот раз он действительно улыбнулся — коротко, почти незаметно, но живо.

— Документы будут.

Дарина устроилась за временным столом у окна. За стеклом деловой квартал жил дневной жизнью: машины, люди, серое небо, отражения в фасадах. Она разложила блокнот, ручки, открыла ноутбук. День только начинался.

Она еще не знала, что через двое суток услышит разговор, который изменит все.

Понедельник после обеда, вторник и первая половина среды прошли в документах. Арсен принес большую папку: договоры, протоколы встреч, технические приложения, переписка за четыре месяца, версии на двух языках. Дарина читала медленно, сравнивала, делала пометки. К вечеру второго дня у нее появилась таблица расхождений.

Их было девять.

Три — редакционные, неприятные, но не опасные. Четыре требовали согласования юристов. Два пункта она перечитала несколько раз. Там отличие было слишком аккуратным, чтобы считать его случайностью. В одной версии ответственность за задержку авансового финансирования ложилась иначе, чем в другой. При конфликте это могло обернуться серьезным спором.

Дарина не стала сразу поднимать тревогу. Она отметила, выделила, продолжила читать.

Во вторник она присутствовала на встрече Ильи и Олеси по разрешительной документации, потом разговаривала с Назаром о рынке. Богдан почти весь день был вне офиса. Остап появлялся дважды: утром прошел через общий зал, не задерживаясь; после обеда зашел к Богдану минут на двадцать. Дверь кабинета закрылась.

В среду Дарина задержалась в маленькой переговорной за матовой стеклянной стеной. Там стоял старый принтер, который печатал медленно, с раздраженным скрипом. Она выводила сводную таблицу расхождений, когда в коридоре остановились двое.

Одним был Остап Коваль. Его голос Дарина узнала сразу.

— Я уже договорился с Лозинским, — говорил он негромко, но отчетливо. — Он передаст Мирону предложение в четверг вечером, после встречи. Неофициально.

Второй мужчина ответил что-то тише. Слов было не разобрать.

— Нет, — сказал Остап. — С Руденко это согласовывать не надо. Это параллельная схема. «Орбита-строй» войдет как субподрядчик, но фактически заберет финансовый поток третьего этапа. Когда основной договор подпишут, Богдан ничего не успеет переиграть.

Принтер скрипнул и выплюнул очередной лист.

Дарина стояла неподвижно.

— Лозинский надежен? — спросил второй голос.

— Достаточно. Он уже работал с нами по северному проекту. Главное, чтобы завтра на встрече не было лишних людей. Эта девица, которую Богдан притащил, слишком внимательная. Сделай так, чтобы ее не включили в состав. Скажи Арсену, что формат изменился.

Шаги начали удаляться. Голоса стали тише, потом исчезли за дверью дальнего кабинета.

Дарина подождала еще полминуты. Потом аккуратно собрала листы, выровняла края, скрепила таблицу и вышла. В общем зале все выглядело обычно: Илья печатал письмо, Назар смотрел в монитор, Олеся разговаривала по телефону. Никто не знал, что только что услышала Дарина.

Она села за свой стол, открыла ноутбук и записала два слова: «Лозинский» и «Орбита-строй».

Паники не было. Паника приходит, когда событие падает на человека внезапно. Дарина была настороже с понедельника, когда увидела странные формулировки. Теперь у нее появилось подтверждение: случайность здесь маловероятна.

По открытым реестрам «Орбита-строй» нашлась через двадцать минут. Компания зарегистрирована недавно. Прямая связь с Остапом Ковалем была спрятана через две промежуточные структуры, но спрятана плохо — достаточно, чтобы не бросалась в глаза при поверхностной проверке, и слишком слабо, чтобы выдержать внимательный аудит.

Лозинский тоже нашелся. Кирилл Лозинский, консультант, посредник при нескольких строительных сделках с иностранным капиталом. В старой деловой заметке он упоминался рядом с проектом, который закончился судебным спором и потерями для инвесторов.

Дарина закрыла вкладки и некоторое время смотрела в окно.

Первый вариант — пойти к Богдану сразу. Рассказать, показать таблицу, объяснить. Но она была в офисе третий день. Остап Коваль — партнер Богдана, человек, с которым тот работал давно. Случайно услышанный разговор и несколько найденных связей могли показаться подозрением, а не доказательством.

Второй вариант — собрать больше информации. До четверговой встречи оставалось меньше суток.

Третий — предупредить Мирона Гнатюка напрямую. Номера у нее не было. Но она знала привычки людей его уровня: где они обычно останавливаются, как строят день, через кого можно выйти на контакт. И у нее оставались связи из прежней жизни.

Она нашла в телефоне имя, которое не набирала почти два года: Левко Стеценко, ее бывший научный руководитель во время зарубежной стажировки. Человек с редкой памятью на имена и обширным кругом деловых знакомств.

Гудки тянулись долго. Потом он ответил.

— Да?

Дарина перешла на язык, на котором когда-то писала ему письма по учебе.

— Левко Андреевич, это Дарина Левченко. Простите, что без предупреждения. Мне нужен срочный совет.

На другом конце возникла пауза.

— Дарина, — произнес он теплее. — Два года тишины, а потом сразу срочно. Вполне в твоем стиле. Что случилось?

— Вы знаете человека по имени Кирилл Лозинский?

Молчание стало тяжелее.

— Откуда у тебя это имя?