Утро после свадьбы началось с подготовки к поездке, пока звонок из ЗАГСа не изменил все планы

— Читайте, — сказала Галина Петровна и придвинула лист ближе.

Строки расплывались, но Оксана заставила себя вчитываться. Настоящее имя. Год рождения. Межрегиональный розыск. Дела о злостном уклонении от содержания детей. Задолженность — почти два с половиной миллиона, без указания валюты, просто страшная для любой семьи сумма. Подозрения в серии мошеннических эпизодов: знакомство с одинокими обеспеченными женщинами, быстрое вхождение в доверие, фиктивное оформление отношений, доступ к деньгам, кредитам и имуществу, затем исчезновение.

Отдельная строка ударила сильнее остальных: семейное положение — женат. Супруга Леся Михайловна Гнатюк. Двое несовершеннолетних детей.

— Он женат, — произнесла Оксана почти беззвучно. — У него дети.

— Да. И, судя по сведениям, он давно от них скрывается, — ответила Галина Петровна. В ее голосе не было служебного равнодушия, только усталое женское презрение. — Ваш вчерашний брак юридически ничтожен. Его не должно было быть. По сути, вы свободны. Но если бы вы улетели с ним и дали доступ к счетам…

— Он просил это с утра, — перебила Оксана. — И вчера. И всю последнюю неделю.

В голове быстро сложилась схема. Он торопил регистрацию. Уговаривал не менять документы перед поездкой, чтобы не тратить время. Говорил, что фамилию можно оставить, пока они не вернутся. Просил общий доступ к деньгам, объясняя это заботой. Настойчиво, мягко, ласково, как человек, который не давит, а якобы оберегает.

— За границей он мог бы оставить вас без средств, — сказала Галина Петровна. — Оформить на ваше имя займы, перевести накопления, получить доступ к тому, что вы собирали годами. А потом исчезнуть. С такими людьми самое страшное даже не деньги. Они ломают человеку способность верить.

Оксана встала и подошла к окну. За стеклом было ясное утро. Машины блестели на солнце, кто-то нес букет, пара молодых людей смеялась у входа. А внутри нее происходило что-то странное. Боль поднималась первой — горячая, унизительная, почти физическая. За ней пришло отвращение. А потом, медленно, как металл остывает в воде, появилась холодная решимость.

Она вспомнила, как Артем вчера смотрел ей в глаза, произнося слова о верности. Вспомнила его руку на своей талии, его губы у виска, его тихое «теперь мы семья». И вдруг увидела другую картину: он считал. Серьги, часы, квартира, счет, будущие кредиты, доверчивость. Он не женился. Он входил в систему, чтобы ее взломать.

— Вы сообщили в полицию? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да. Это уже сделано. Наряд должен подъехать сюда, но не мгновенно.

— Если они приедут сюда, он уйдет, — сказала Оксана. — Он ждет меня дома. Если я задержусь слишком надолго или вернусь не такой, какой уехала, он поймет. У таких людей чутье. Он соберет свои вещи, исчезнет, сменит имя, документы, внешность. И через месяц будет сидеть напротив другой женщины в тихой кофейне.

Галина Петровна смотрела на нее с тревогой.

— Что вы хотите сделать?

Оксана повернулась. В ее лице уже не было растерянной новобрачной. Перед сотрудницей стояла женщина, которая нашла хищение и собиралась довести проверку до конца.

— Мне нужно привести его туда, где он сам не успеет исчезнуть. Туда, где его заметят, заблокируют и удержат до приезда полиции…