Утро после свадьбы началось с подготовки к поездке, пока звонок из ЗАГСа не изменил все планы

Еще ярче вспомнилась мама. После знакомства с Артемом она долго молчала, а потом сказала, что он слишком гладкий. Не плохой, не грубый, не невоспитанный — именно гладкий, как мокрый камень в руке, который вроде бы держишь, а он все равно выскальзывает.

— Он красиво говорит, — сказала тогда мама, поправляя на столе чашку. — Слишком красиво. У людей, которые так стараются понравиться, обычно есть причина.

Оксана тогда вспыхнула. Ей было обидно за свою позднюю радость, за эту неожиданную надежду, за предложение, которое она боялась спугнуть. Она сказала, что мама привыкла во всем искать подвох, что Артем просто внимательный, что не надо мерить всех чужими ошибками.

Теперь, подъезжая к неприметному зданию регистрационного отдела, она мысленно произнесла: «Мама, прости». Не вслух, почти без слов, но так ясно, что горло сжалось.

Внутри учреждения пахло бумагой, старым полиролем и цветами, оставшимися после вчерашних церемоний. Вчера эти коридоры казались ей частью счастливого обряда. Сегодня они выглядели холодными, служебными, равнодушными. Дверь кабинета с нужным номером открылась почти сразу после стука.

— Оксана Андреевна? Быстро проходите.

Галина Петровна оказалась женщиной около пятидесяти, с усталым лицом и очень внимательными глазами за очками. Она закрыла дверь на ключ, и щелчок замка прозвучал так резко, что Оксана невольно вздрогнула.

— Садитесь. Воды?

— Нет, — ответила Оксана. — Я хочу понять, что происходит.

Сотрудница села напротив, сложила руки на краю стола. Перед ней лежала папка, из которой выглядывал край распечатанного документа.

— Я много лет работаю с регистрационными записями, — начала она тихо. — Видела всякое. Ошибки, фиктивные союзы, семейные драмы. Но вчерашний случай — не обычная техническая проблема. И я не могла отпустить вас в поездку, пока вы не узнаете правду.

Оксана молчала. Ее лицо было неподвижным, но пальцы сами вцепились в ремешок сумки.

— Когда мы вносили данные вашего супруга, система долго не подтверждала запись. Внешне документы выглядели правильно. Бланк, печати, защитные элементы — все прошло первичный осмотр. Но ночная сверка по центральной базе пришла только утром. И вот там началось.

Галина Петровна повернула монитор. На экране был скан паспорта Артема Мирославовича Бойко. Рядом — красные отметки, служебные строки, таблицы.

— Бланк настоящий, — сказала она. — Но он числится среди украденных чистых документов. Данные, которые в него внесены, не принадлежат реальному человеку. Артема Бойко с такой датой рождения и такой регистрацией в базе нет.

Оксана смотрела на экран, и в голове будто выключился звук. Потом она услышала собственный голос:

— То есть мой муж — человек, которого не существует?

— Хуже, — жестко сказала Галина Петровна. — Ваш вчерашний муж — человек с другой биографией и другим именем. И, судя по материалам, он давно не просто обманывает женщин.

Она достала из принтера лист. На нем была фотография Артема, только подпись под снимком была чужой: Назар Остапович Гнатюк. Лицо то же, но взгляд на снимке казался тяжелым, чужим, без привычной нежности. Оксана вдруг поняла, что нежность тоже могла быть выученной маской…