Свекровь решила проверить, почему я сплю в выходной, но явно не ожидала моей реакции на ее утренний визит

Следующие сорок восемь часов превратились для Оксаны в сплошную череду капельниц, аппаратов, лекарств и коротких врачебных команд. Ей удалось подремать лишь немного на жёсткой кушетке. Когда следующим воскресным утром она вышла из больницы, прохладный влажный воздух показался почти спасением. Хотелось принять горячий душ и добраться до кровати.

В отделении почти не существовало привычного разделения на день и ночь. Один пациент требовал постоянного наблюдения, другому меняли лечение, затем приходилось помогать в новой экстренной ситуации. Оксана двигалась на профессиональной привычке, отмечая время по назначениям и показаниям приборов. К концу вторых суток тело стало тяжёлым, мысли замедлились, а любой лишний звук раздражал. Дом представлялся единственным местом, где от неё наконец ничего не потребуют.

Дома царила непривычная образцовая тишина. Ботинки Богдана стояли ровно, раковина была пустой, мусор исчез. В чудесное перевоспитание мужа Оксана не поверила, но измученный недосыпом мозг отказался собирать эти детали в единую картину.

Обычно после двух дней её отсутствия квартира встречала кружками на столе, крошками и разбросанной одеждой. Теперь всё выглядело так, словно Богдан старательно готовился к проверке. Даже это не заставило Оксану разбудить его. Она сняла верхнюю одежду, прошла в ванную и стояла под горячей водой, пока напряжение в плечах немного не ослабло.

Через четверть часа она уже лежала рядом со спящим супругом и почти сразу провалилась в тяжёлый сон. Ей мерещился огромный банкомат, который она пыталась реанимировать, а тот раз за разом печатал квитанцию со штрафом за «современный город».

На часах было шесть утра, когда Богдан внезапно вскочил и выбежал из спальни. Оксана ненадолго открыла глаза, но тут же уснула снова. Потом сквозь сон донеслись тяжёлые шаги по ламинату, грохот упавшего на кухне стула и голоса в прихожей…