В 1987 году три работницы исчезли после смены, и правда о них всплыла только много лет спустя

Перекупщик Нуров получил мягкое наказание по связанным с хищениями эпизодам. Большая часть старых преступлений уже не могла быть наказана по закону. Он вышел из суда, сел в машину и уехал домой. Говорили, что потом его видели в магазине: тихий старик покупал молоко в пластиковой бутылке, как обычный человек.

Климов лежал на кладбище под серым памятником. Надпись о «человеке труда» после огласки дела кто-то однажды ночью сбил. Через неделю вдова поставила новую плиту с теми же словами.

Дочь Лидии, Елена, приходила на каждое заседание. Сидела в первом ряду и почти не плакала. Когда огласили приговор, она вышла на крыльцо суда. Журналисты окружили её, но она сказала только несколько фраз:

— Мне было двенадцать. Я ждала маму у окна. Мне говорили, что она уехала. Я ждала письмо двадцать семь лет. Теперь знаю, почему его не было.

Она призналась, что так и не решилась родить ребёнка. Всю жизнь боялась повторения той ночи: уйти вечером и не вернуться домой, как её мать.

Коровник после этого снесли. Михаил Горин отказался от участка. Сказал, что не сможет там работать, даже если земля будет приносить прибыль. Место заросло травой. Теперь там пустырь на окраине вымирающей деревни.

Раису, Лидию и Таисию перезахоронили в декабре 2014 года. Рядом, в одной ограде. На похороны пришло двенадцать человек — почти всё, что осталось от прежней большой деревни.

Андрей стоял у могилы матери и держал ту самую коричневую сумку с верёвкой вместо ручки. Потом положил её на холмик. Кто-то тихо сказал, что вещь пропадёт, сгниёт.

Андрей ответил: