В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

Он долго молчал. Закрыл ноутбук, откинулся на стуле, не отводя от неё глаз.

— Хитрая ты.

Это прозвучало скорее признанием факта, чем обидным словом.

— Подготовленная, — уточнила она.

Максим неожиданно усмехнулся, почти искренне.

— И дальше что? У тебя завод, у меня будет наследство. Остаёмся при прежних условиях?

— Да. Но мне надо кое-что тебе рассказать. Позже, не сейчас. Когда сможешь выслушать.

— Про что?

Впервые за время знакомства в её прямом взгляде появилась живая нота, помимо привычной рабочей внимательности.

— Про твою мачеху.

Ответа не последовало, но лицо Максима едва заметно изменилось. Для Оксаны это имело значение: реакция началась.

К вечеру того же дня они вернулись в столицу. Остановились не у Ларисы и не там, где прежде жила Оксана, а в съёмной квартире, которую она нашла заранее. Жильё было оплачено на три месяца вперёд.

Такой порядок Оксана предусмотрела в брачном договоре, подписанном Максимом накануне. Супругам предстояло жить вместе, но на нейтральной территории. Особняк Ларисы для этого не подходил; комната, которую Оксана снимала последние два года, тоже исключалась. Поэтому после возвращения каждый из них приехал в квартиру, прежде не принадлежавшую ни к жизни Максима, ни к жизни Оксаны.

Большие окна, свет, простор и немного мебели: хозяева, похоже, рассчитывали на жильцов, не собиравшихся оставаться надолго. Максим оглядел квартиру и поставил в коридоре чемодан.

— Мне какая комната?

— Справа. В левой мои вещи.

Кивнув, он скрылся у себя. Оксана слышала, как открывается чемодан, как негромко заработал телевизор и вскоре умолк. Потом Максим вышел на кухню.

— Где чай?

— В шкафу наверху.

Она сидела за столом над привезёнными в сумке бумагами: распечатками, выписками, файлами, которые последние месяцы присылал Григорий Петрович. Теперь права на акции открыли ей прежде недоступную внутреннюю финансовую отчётность совета директоров за три года. Читая цифры, Оксана намеренно выравнивала дыхание, чтобы волнение не мешало сосредоточиться.

Максим устроился напротив с кружкой и какое-то время молча разглядывал бумаги.

— Можно вопрос?

— Можно.

— Ты химик, работаешь в лаборатории, — это скорее было уточнение. — И пять лет готовилась получить доступ к заводу. Почему не пошла напрямую?

— Потому что напрямую не пускали.

— Лариса?

— Совет директоров. Большинство голосов контролирует она. Появись я раньше как наследница, претендующая на управление, у неё осталось бы время всё переиграть. Найти, чем надавить. Может быть, оспорить завещание.

Пальцы Максима медленно сжались вокруг кружки.

— А теперь?

— Теперь она сама нас познакомила. Решила, что назначила мне роль. — Оксана ненадолго оторвалась от документов. — Только выбирала её я.

Молчание затянулось.

— Утром ты хотела рассказать мне о Ларисе.

— Когда будешь готов.

— Уже готов.

Оксана внимательно посмотрела на него. Он сидел прямо, обхватив кружку руками; в ровном взгляде не было ни беспокойства, ни агрессии, только готовность слушать. Это удивило её. Она ожидала защиты: всё-таки речь шла о человеке, который восемь лет жил с ним в одном доме и пил за одним столом. Но Максим ждал.

— Родители погибли в автомобильной аварии.

— Знаю.

— По официальному заключению, отец не справился с управлением. Мокрая горная дорога, падение в реку.

— Да.

— За три недели до этого он отказал крупному партнёру в слиянии. Тому требовалась не покупка, а поглощение завода: активы должны были перейти под его контроль.

Максим слушал молча.

— Тормоза повредили намеренно, — продолжила Оксана тем же ровным тоном. — Эксперт подписал заключение с нарушениями: одних данных нет, другие не сходятся по времени. Механик, обслуживавший машину незадолго до поездки, спустя полгода переселился в собственный дом в приморском городе. До этого жил в съёмной квартире.

— Как ты всё это узнала?

— Собирала пять лет. Кое-что нашла сама, кое-что — через семейного юриста.

После паузы Максим медленно произнёс:

— Ты подозреваешь Ларису?

— Думаю, именно она предлагала отцу слияние. Три года назад только начинала всерьёз выходить на рынок: деньги мужа, амбиции. Лицензия и технологическая база «Биомедики» делали завод привлекательной целью. Отец продавать не собирался. Через три недели погиб. А Лариса затем стала незаметно скупать акции и получать голоса в совете.

Максим оставил кружку на столе, поднялся и подошёл к окну. Внизу был вечерний двор, фонари, чья-то собака неторопливо шла по асфальту…