В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

— Доказательства у тебя есть? — спросил он, не поворачиваясь.

— Пока только части. Чтобы доказать всё, нужны остальные.

Она выдержала паузу.

— Поэтому мне требовалось войти в ваш дом, Максим. Официально, невесткой семьи Ковальчук. Так я могу получить доступ к тому, что раньше было закрыто.

Он обернулся.

— Ты стала моей женой ради расследования убийства родителей.

Он не спрашивал — проверял, верно ли понял.

— В том числе. Ещё ради вступления в наследство. Для меня это не менее важно.

— Ну конечно, — отозвался он с лёгкой иронией.

Злости Оксана в его голосе не услышала. Такие оттенки она различать умела.

— Ты вправе сказать, что я тебя использовала, — продолжила Оксана. — Формально возразить мне нечего.

— Да, мог бы.

— Но договор ты подписал, понимая, что мы заключаем деловой союз. Тебе были известны не все обстоятельства.

— Не все, — подтвердил Максим.

— Если решишь его расторгнуть, основание найдётся. Юрист может сослаться на то, что я скрыла свои мотивы.

— Я не намерен расторгать наш договор.

Оксана умолкла. Максим опять сел за стол, взял кружку и некоторое время держал её, ничего не говоря.

— Если Лариса действительно сделала то, о чём ты рассказала, ей придётся отвечать. Восемь лет она называла меня пасынком, хорошо кормила ужинами. Это не причина её покрывать. — Он ненадолго замолчал. — Чем я могу тебе помочь?

Оксана посмотрела на него, затем кивнула.

— Сейчас — сведениями. Вспомни, что видел, какие разговоры слышал. Она ведь занималась заводом ещё при жизни отца.

— При нём она много чем занималась. Я даже не пытался разобраться. Если честно, специально держался в стороне: считал, меня это не касается.

— Теперь касается.

Он взглянул на неё.

— Вот так живёшь 31 год, думаешь, что всё происходящее вокруг к тебе отношения не имеет. А оказывается, имеет, и самое прямое.

Говорил он тихо, без всякой торжественности, почти себе. Оксана оставила его слова без ответа и вернулась к бумагам.

Сумерки за окном становились гуще. В соседних домах зажигался свет, издалека доносился гул транспорта — столица жила своим обычным вечером. Здесь же, в светлой квартире, стояла тишина. Их первый день вместе обошёлся без романтики и торжественных слов. Зато в нём была честность, и это, пожалуй, стоило большего.

Наутро, в 8:15, позвонила Лариса — словно ей было известно, что они уже не спят. Максим ответил с чашкой кофе в руке, стоя на кухне. Через открытую дверь Оксана слышала каждое слово. Подслушивать не требовалось: квартира была маленькая, а Лариса привыкла говорить так, чтобы её слышали.

— Максик, ещё раз вас поздравляю! Приезжайте оба в пятницу поужинать. Хочется уже познакомиться как следует, по-семейному.

— Спрошу у Оксаны и перезвоню.

На том конце на миг замолчали. Похоже, Лариса не ожидала, что Максим станет что-то уточнять у Оксаны.

— Да, конечно. Буду ждать.

Когда разговор закончился, Максим положил телефон экраном к столу.

— Нас зовут на пятницу. На ужин. Хочешь пойти?

Оксана подняла глаза от тоста, который намазывала.

— Пойду. Это полезно.

— Полезно, — повторил он.

Она уже начинала узнавать эту лёгкую интонацию. За ней слышалась не насмешка, скорее уважение. Максим занял место напротив и после недолгого молчания вернулся к вчерашнему разговору.

— Ночью я думал о твоих словах. Партнёр, которому отказал твой отец, собирался поглотить завод. Именно поглотить, а не купить. Для этого нужны рычаги внутри предприятия. Кто-нибудь в совете.

Нож остался лежать рядом с тостом.

— Я пришла к тому же, — ответила Оксана.

— Мой отец познакомился с Ларисой на отраслевой конференции. До того, как они стали встречаться, прошло ещё года три. У неё тогда уже был небольшой дистрибьюторский бизнес в фармацевтике. Масштаб скромный, зато связи нужные. — Максим помолчал. — Я знал только, что она из той же индустрии. Особого значения этому не придавал.

— А дистрибьюция даёт выход на поставщиков, — негромко сказала Оксана. — И сведения о производителях. О «Биомедике» она могла узнать задолго до своих открытых действий.

Максим медленно кивнул.

— Есть ещё кое-что. Может, пригодится.

— Расскажи.

— Виктор Ткаченко, отцовский бухгалтер. Они работали вместе лет 15. Тихий до незаметности человек. После смерти отца Лариса сменила почти всё руководство, но его оставила.

— Вы знакомы? — Оксана слушала внимательно.

— Виделись несколько раз, здоровались. Он надолго взгляд не задерживает, в глаза почти не смотрит.

— Её счета у него?

— Не знаю. Но для чего-то он ей нужен, иначе бы не остался…