Вдова каждый день приносила на могилу мужа свежие цветы, но они бесследно исчезали

Мария молча протянула паспорт.

Через час она стояла на крытом радиорынке. Под куполом павильона пахло канифолью, дешевым пластиком и шаурмой. В секции с вывеской «Автоэлектроника» Мария указала на стеклянную витрину.

— Нужен автомобильный видеорегистратор, — сказала она продавцу в теплой жилетке. — Самый неприметный. С инфракрасной ночной съемкой. И внешний аккумулятор к нему. Карту памяти на максимальный объем.

Продавец выставил на прилавок черную картонную коробку.

— Снимает в темноте. Номера читает с пятнадцати метров. Аккумулятора хватит на двое суток непрерывной записи. Берете?

Она отсчитала новые купюры, выданные в ломбарде. Денег осталось ровно на проездной билет и два пакета дешевых макарон.

Дома Мария разложила покупки на столе. Достала из ящика моток черной изоленты. Тщательно, слой за слоем, заклеила блестящий логотип на корпусе камеры. Затем отрезала маленький квадратик ленты и заклеила светодиод, который должен был мигать красным при записи. Камера превратилась в глухой, невидимый в темноте кусок матового пластика. Она зарядила аккумулятор до ста процентов. Положила в карман упаковку пластиковых строительных стяжек.

Ночью ветер усилился. Он раскачивал голые ветви деревьев, заставляя их скрипеть.

Мария снова пролезла через дыру в сетке. В этот раз она не пошла к участку 42. Ее маршрут лежал в обход главной аллеи, прямо к хозяйственному двору.

Гараж из шлакоблока стоял в полной темноте. Мария подошла к стене пристройки, прямо напротив широких металлических ворот. Подняла с земли тяжелый обломок бордюрного камня. Поставила его к стене. Встала на камень, дотянувшись до старой вентиляционной решетки под самым козырьком крыши. Металл решетки проржавел.

Она протолкнула камеру внутрь вентиляционного канала, утопив корпус в темный провал так, чтобы снаружи остался только чёрный кружок объектива между ржавыми прутьями. Протянула пластиковые стяжки через прутья, намертво зафиксировав. Подключила провод к аккумулятору. Аккумулятор спрятала в вентиляционный канал. Нажала кнопку записи под слоем изоленты. Аппарат тихо щелкнул. Запись пошла.

Мария спрыгнула с камня. Отнесла его в кусты. Сама отошла на двадцать метров и спряталась за массивным гранитным памятником в соседнем ряду. Отсюда просматривалась только часть площадки, но главное — она слышала всё.

Она села на землю, подстелив пустой полиэтиленовый пакет. Рука легла на часы в кармане. Трещина.

Ожидание длилось три часа. Холод проникал сквозь куртку, сковывал колени.

Около двух ночи послышался звук мотора. Знакомый микроавтобус медленно, с выключенными фарами, выкатился из-за угла администрации и остановился у гаража. Двери открылись. Появился Остапчук. За ним из темноты вынырнула Галина с двумя тяжелыми ведрами. Зажегся тусклый свет пыльной лампочки.

Мария смотрела на них из-за памятника. Если угол был выбран верно, на записи останутся лица, номера машины, погрузка цветов. Этого должно было хватить, чтобы начать проверку.

Внезапно Галина замерла, не донеся ведро до багажника. Остапчук резко повернул голову в сторону центральной аллеи.

Свет лампочки над гаражом погас.

По гравию, мягко шурша широкими шинами, приближалась еще одна машина. Без фар. УАЗ шел на холостом ходу, почти неслышно за шумом ветра. Машина остановилась в десяти метрах от микроавтобуса.

Дверь УАЗа скрипнула. Из салона тяжело выбрался человек в форменной куртке со светоотражающими полосами. Он неторопливо подошел к микроавтобусу. Звягинцев вышел из тени гаража ему навстречу. Мария подалась вперед, вжимаясь грудью в холодный гранит памятника.

Теперь камера должна была увидеть и конверт….