Вернувшись домой, я нашла свои вещи у лифта и сообщение свекрови, но лишь улыбнулась — они ещё не знали о вчерашнем решении
Она вернулась домой раньше обычного: отменили совещание. И застала мужа на балконе с телефоном. «Мам, я понимаю, но это не так просто», — говорил он раздражённо.
«Оксана — моя жена. Я не могу просто выгнать её». «Можешь и должен!» — Голос Лидии Степановны был слышен даже через динамик.
«Софии нужна квартира, она же скоро замуж выходит». «А эта твоя нищенка что тебе дала?» «Ни копейки в дом не принесла, живёт на твоей шее». Оксана замерла в прихожей, не в силах сделать ни шагу.
«Но квартира оформлена на нас обоих», — попытался возразить Богдан, хотя в голосе уже не было прежней твёрдости. «Вот именно. Поэтому нужно действовать быстро. Я уже консультировалась с юристом. Есть способы». «Ты просто сделай, как я скажу, и всё будет тихо, без скандалов. Переоформим на Софию, а эту выставим. Пусть идёт, откуда пришла». «Не знаю, мам».
«Богдан, я тебя растила одна, после того как отец бросил нас. Я вкладывала в тебя всю душу. И теперь, когда твоей сестре нужна помощь, ты будешь думать о какой-то чужой бабе?»
«Чужой бабе». Оксана прислонилась к стене, чувствуя, как внутри всё холодеет. «Значит, вот как».
Пять лет брака. Пять лет, когда она старалась быть хорошей женой, терпела придирки свекрови, закрывала глаза на то, что Богдан всё чаще задерживается на работе, пахнет чужими духами. «Хорошо», — наконец сдался Богдан. «Но мне нужно время». «Времени нет. София выбрала дату свадьбы, через четыре месяца. К тому времени квартира должна быть свободна». Оксана бесшумно развернулась и вышла из квартиры.
Спустилась по лестнице, вышла на улицу и только там позволила себе глубоко вдохнуть. Руки тряслись, в глазах стояли слёзы, но она не дала им пролиться. Нет, она не будет плакать.
Она будет действовать. На следующий день Оксана взяла отгул и отправилась к юристу. Не к кому-то из знакомых, а к незнакомому специалисту в другом конце города, чтобы никто не мог узнать.
«Расскажите подробнее о ситуации», — попросила Ирина Анатольевна, женщина лет 50 с проницательным взглядом. Оксана рассказала всё: как познакомилась с Богданом, как они поженились, как покупали квартиру.
Она специально не упоминала подслушанный разговор, представив дело так, будто просто хочет защитить свои интересы на случай развода. «Квартира куплена в браке?» — уточнила юрист.
«Да, три года назад. Оформлена на двоих».
«Вы вкладывали свои средства?»
«Конечно. Я работаю бухгалтером, у меня стабильный доход. Первый год ипотеку платили пополам. Потом Богдан начал переводить деньги нерегулярно, и последние два года основные платежи шли с моей карты». Ирина Анатольевна кивнула, делая пометки.
«Хорошо. А скажите, были ли какие-то дополнительные вложения с вашей стороны? Ремонт, мебель?» «Ремонт делали вместе, но мебель…» — Оксана задумалась. «Большую часть мебели покупала я, на свои деньги. У меня есть все чеки, я их храню для налоговой». «Отлично. Это важно». Юрист подняла взгляд.
«Скажите честно, вы подозреваете, что муж или его родственники могут попытаться лишить вас жилья?» Оксана медленно кивнула. «Тогда нам нужно действовать на опережение. У вас есть доверенность на совершение сделок с квартирой?» «Нет».
«А у мужа?» «Тоже нет». «Прекрасно. Значит, любая сделка требует подписи обоих супругов. Но…» Ирина Анатольевна нахмурилась. «Есть способы обойти это. Например, подделать подпись или оформить доверенность задним числом. Если у вашего мужа есть связи, или если его мать действительно консультировалась с юристом, они могут попытаться». «Что мне делать?» «Во-первых, наложить обременение на квартиру. Подайте заявление в службу регистрации о том, что вы не согласны на отчуждение имущества без вашего присутствия. Это создаст дополнительную защиту. Во-вторых, соберите все доказательства ваших вложений. В-третьих…» Юрист помолчала.
«Если дело дойдёт до развода, вы имеете право на половину совместно нажитого имущества. Но если докажете, что ваш вклад был больше, можете претендовать на большую долю». Оксана слушала внимательно, запоминая каждое слово.
«И ещё один момент, — добавила Ирина Анатольевна. — Если вы подозреваете, что против вас готовится какая-то афера, начните фиксировать всё. Записывайте разговоры, если это законно в вашем случае, сохраняйте переписки, делайте копии документов. Всё это может пригодиться в суде». Оксана вышла от юриста с чёткой программой действий. В тот же день она подала заявление в службу регистрации.
На следующей неделе открыла отдельный банковский счёт и начала переводить туда часть зарплаты. Скопировала все документы на квартиру, все чеки, все подтверждения переводов. И стала ждать.
Богдан изменился. Раньше он хотя бы делал вид, что интересуется её жизнью. Теперь же даже не старался скрывать равнодушие.
Приходил поздно, отвечал односложно, часто разговаривал по телефону за закрытой дверью. Лидия Степановна участила визиты. Она приезжала под разными предлогами, ходила по квартире, что-то измеряла, фотографировала.
Делала вид, что Оксаны просто нет. «Богдан, а помнишь, София всегда мечтала о такой большой кухне?» — говорила она громко, стоя посреди той самой кухни, где Оксана готовила ужин. «Ей здесь будет так удобно».
Оксана молчала, помешивая суп. Внутри всё кипело, но она держала себя в руках. Ещё немного.
Совсем немного. Вчера, за день до того, как её вещи оказались у лифта, Оксана снова пришла к Ирине Анатольевне. «Они что-то задумали», — сказала она без предисловий. «Свекровь намекала, что скоро я освобожу квартиру. Богдан заставил меня подписать какие-то бумаги, сказал, что это для налоговой. Я подписала, но сфотографировала документ. Вот».
Юрист изучила фотографию и побледнела. «Это отказ от права собственности. Если они зарегистрируют его в службе регистрации…»
