Вернувшись домой, я нашла свои вещи у лифта и сообщение свекрови, но лишь улыбнулась — они ещё не знали о вчерашнем решении

Она на мгновение замерла, глядя на Богдана. Пять лет совместной жизни. Пять лет, когда она верила, что строит семью.

Пять лет, которые оказались ложью. «Да, — тихо сказала она, — я дополню заявление». Богдан резко обернулся.

«Оксан, ты же понимаешь, что это… это уголовная статья. Ты хочешь, чтобы я сел?» Впервые за весь этот кошмарный день она посмотрела ему прямо в глаза. «А ты думал об этом, когда подсовывал мне бумаги? Когда планировал выкинуть меня на улицу?» «Я не хотел. Мама сказала, что так будет лучше». «Тебе 32 года, Богдан». Её голос звучал устало.

«Ты взрослый мужчина. Ты сам принял решение. Теперь отвечай за него».

Лидия Степановна вскочила с дивана. «Да как ты смеешь? Мой сын ничего тебе не должен. Это ты влезла в нашу семью. Это ты!»

«Лидия Степановна, — резко оборвала её Ирина Анатольевна. — Советую вам замолчать. Каждое ваше слово сейчас может быть использовано против вас. Напоминаю, что вы являетесь соучастницей попытки мошенничества. У нас есть записи ваших разговоров с сыном, где вы планировали незаконное завладение имуществом».

Свекровь побледнела. «Какие записи?» Оксана достала телефон и включила аудиозапись трёхмесячной давности. Из динамика раздался голос Лидии Степановны.

«Богдан, нужно действовать быстро. Есть способы. Переоформим квартиру на Софию, а эту выставим. Пусть идёт, откуда пришла».

«Выключи это!» — взвизгнула свекровь. «Это легальная запись, сделанная в собственной квартире», — пояснила Ирина Анатольевна. «Вполне допустимое доказательство в суде».

Полицейский кивнул. «Оксана Игоревна, давайте пройдём в отделение, оформим заявление должным образом. Мы также зафиксируем все обстоятельства дела».

Оксана взяла последнюю сумку. Оглянулась на квартиру, где прожила пять лет. Здесь она была счастлива.

Или думала, что счастлива. Здесь готовила ужины, ждала мужа с работы, мечтала о детях. Всё это теперь казалось чужой жизнью, прожитой кем-то другим.

«Пойдёмте», — сказала она юристу. Оксана вышла из квартиры, и дверь закрылась за ней с тихим щелчком — финальным и окончательным.

В отделении полиции процесс занял около двух часов. Оксана подробно дополнила ранее поданное заявление, изложив все обстоятельства: подслушанный разговор, обман с подписанием документов, угрозы, попытку незаконного завладения квартирой.

Она приложила аудиозаписи, копии документов, показания нотариуса. «Возбудим уголовное дело по статье о мошенничестве», — сказал следователь, изучив материалы. «Здесь явная попытка хищения чужого имущества путём обмана, а также использование документа, подписанного вследствие обмана. Ваш супруг и его мать будут привлечены к ответственности». «Сколько им грозит?» — спросила Оксана. «До пяти лет лишения свободы. Но, учитывая, что преступление не доведено до конца благодаря вашим действиям, скорее всего, получат условный срок или штраф. Хотя многое зависит от суда». Выйдя из отделения, Оксана почувствовала, как подкашиваются ноги.

Адреналин, державший её весь день, схлынул, оставив после себя опустошение и усталость. «Вам нужно отдохнуть», — мягко сказала Ирина Анатольевна. «Где вы остановитесь?» «У подруги. Она уже знает, готова принять». «Хорошо. Завтра начнём готовить документы для гражданского иска. Помимо уголовного дела, мы потребуем компенсацию всех ваших вложений в квартиру, моральный ущерб, судебные издержки. Плюс ускорим развод». «Спасибо». Оксана сжала руку юриста.

«Спасибо, что поверили мне тогда, три месяца назад». «Я сразу поняла, что вы говорите правду», — улыбнулась Ирина Анатольевна. «У меня нюх на таких, как ваша свекровь».

К сожалению, подобные семейные аферы — не редкость. Подруга Юлия встретила Оксану с объятиями и чаем. Небольшая двухкомнатная квартира показалась раем после того ада, через который пришлось пройти.

«Живи сколько нужно», — сказала Юлия, устраивая её на диване. «Я серьёзно. Хоть год, хоть два».

«Спасибо, но я быстро найду съёмное жильё. Как только получу компенсацию». «Оксан, а что если они не смогут выплатить? Квартира же в ипотеке».

Оксана задумалась. Действительно, большая часть стоимости квартиры — это кредит, который ещё 10 лет выплачивать. Её 2 миллиона составляли первоначальный взнос и часть платежей, но суд вряд ли заставит Богдана продать единственное жильё.

«Тогда будут платить частями», — решила она. «Или продадут что-то другое. У Лидии Степановны есть дача, у Софии машина. Найдут способ». «Ты такая сильная», — покачала головой Юлия. «Я бы на твоём месте просто рыдала».

«Я рыдала», — призналась Оксана. «Три месяца назад, когда узнала правду. Рыдала ночами, пока Богдан спал рядом и не подозревал, что я всё знаю. Но потом поняла. Слёзы не помогут. Нужно действовать».

Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Оксана нажала на зелёную кнопку.

«Алло». «Оксана, это София». Голос сестры Богдана звучал растеряно и испуганно.

Оксана едва узнала обычно самоуверенную и язвительную золовку. «Слушаю». «Я… Я не знала, что всё так серьёзно. Мама сказала, что ты сама согласилась, что вы с Богданом договорились». «София, не надо», — устало перебила Оксана. «Ты прекрасно знала. Вы всё знали». «Нет, я думала. Мама говорила, что у тебя есть другая квартира, что ты просто не хочешь делиться».

«И ты поверила? Серьёзно?» Пауза. «Я не хочу проблем с полицией», — наконец выдохнула София. «Мама говорит, что могут и меня привлечь как соучастницу. Я же просто согласилась принять квартиру в дар». «Зная, что дарят чужое имущество», — жёстко сказала Оксана. «Зная, что меня обманули и выкинули на улицу».

«Что ты хочешь? Денег?» «Я могу дать денег, только не пиши на меня заявление». Оксана закрыла глаза. Вот оно, истинное лицо этой семейки…