Дочь исчезла на выпускном в 1990 году, а спустя 22 года старый фотоальбом неожиданно вернул отца к этой тайне
Сотрудница полиции помогла Андрею сесть и осмотрела следы на шее.
— Вы можете говорить? Нужна медицинская помощь?
— Я в порядке, — прохрипел он, хотя каждый вдох обжигал горло. — Там, в земле… Он только что закопал коробку. Перед этим произнёс имя моей дочери, Валерии Савчук. Она пропала двадцать два года назад.
Один из сотрудников резко посерьёзнел.
— Савчук? Я помню эту историю.
Он вызвал следователя. Пока Тараса уводили к машине, тот не смотрел на Андрея. Его недавняя ярость исчезла, оставив на лице неподвижную маску.
Через несколько минут к Андрею подошёл высокий мужчина в светлой куртке и представился Михаилом Руденко. Он вернул телефон, найденный у края площадки, и попросил подробно рассказать о случившемся.
Андрей начал с альбома. Объяснил, как нашёл запись о книге, поехал к Оксане, услышал о тайном общении Леры с Тарасом, а затем столкнулся с ним у дома. Рассказал и о похоронном бюро, и о случайной встрече возле магазинов.
— Я понимаю, что не должен был следить за ним, — признался Андрей. — Но он купил лопату, коробку и белые гиацинты. Это были любимые цветы Леры. После его реакции у дома мне показалось, что всё связано.
Руденко не стал ни упрекать, ни оправдывать его.
— Вы видели, что именно он положил внутрь?
— Нет. Он доставал бумаги и читал. Ветер разбросал часть листов, потом он собрал их, закрыл коробку, опустил в яму и положил сверху цветы. А перед уходом сказал, что теперь воспоминания останутся с Лерой.
Следователь отдал распоряжения прибывшим криминалистам. Площадку огородили. Один специалист фотографировал следы, другие осторожно снимали свежий слой земли. Андрей стоял в стороне, обхватив себя руками. Теперь, когда опасность отступила, дрожь усилилась.
Первым появился букет. Белые гиацинты всё ещё выглядели свежими. Под ними нашли деревянную коробку. Её извлекли целиком, поставили на защитное покрытие и открыли в присутствии Руденко.
Внутри лежали пожелтевшие листы, рукописные записки, фотографии и маленькая шерстяная кукла, сделанная так просто, будто её мастерил ребёнок на школьном уроке. Некоторые бумаги были сложены по нескольку раз, другие перевязаны тонкой лентой.
— Эти вещи он, похоже, хранил много лет, — сказал Андрей. — Сегодня решил от них избавиться.
Руденко надел перчатки и стал просматривать листы. Это оказалась переписка Леры и Тараса — короткие записки, письма, обрывки фраз, передававшиеся в школьные годы. Даты охватывали почти год.
По первым страницам складывалось впечатление обычной подростковой близости, но очень быстро тон менялся. Тарас приглашал Леру встретиться с компанией и отдельно просил не брать Оксану. После одной такой прогулки он поцеловал Леру против её воли. В ответной записке она писала о растерянности и обиде. Позднее её слова становились мягче: Лера признавалась, что всё равно думает о нём и верит, что за резкостью скрывается человек, которому нужна помощь.
Тарас отвечал неровно. То приближал её, то отталкивал, требовал доказательств преданности, но сам ничего не обещал. Лера снова и снова писала, что он может стать лучше, если перестанет причинять боль окружающим. В его письмах забота сменялась холодностью, а затем упрёками.
— Отношения продолжались гораздо дольше, чем знали друзья и семья, — тихо сказал Руденко. — Судя по всему, она скрывала их.
Поздние записки показывали, как Лера пыталась оборвать связь. После того как она начала открыто встречаться с Денисом, письма Тараса становились настойчивыми, потом злыми. Он обвинял её в предательстве, требовал встреч и напоминал о том, что между ними происходило.
Под перепиской лежали фотографии. Руденко поднял первую — и выражение его лица изменилось. Он быстро заслонил снимок от Андрея, но тот успел увидеть дочь: испуганную, связанную, снятую в комнате с деревянными стенами. Фон был тем же, что в загородном домике Тараса, а на других кадрах узнавались места в окружающем лесу…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
