Все РАЗБЕГАЛИСЬ по сторонам, пока БАНДИТЫ зажимали МОЛОДОЖЕНОВ а он ПОДОШЕЛ

Направленный заряд сработал штатно, обрушив всю разрушительную энергию точно в стальное сердце замка. Резкий перепад давления сдавил барабанные перепонки, а узкое пространство коридора мгновенно заполнилось едким дымом и запахом плавленого металла. Тяжёлая бронированная дверь мастер-каюты, лишённая запорных ригелей, с жалобным скрежетом подалась внутрь и врезалась в стену из красного дерева.

Красный свет аварийных ламп скользнул через порог, выхватывая из темноты роскошный интерьер. Дубовый стол, залитый дорогим коньяком из разбитого взрывной волной графина. И сам Гром.

Авторитет забился в дальний угол своей берлоги. Шёлковый халат смялся, лицо блестело от холодного пота. В правой руке нервно подрагивал тяжёлый пистолет.

Он больше не был тем уверенным хищником, что диктовал условия по телефону. Он выстрелил в слепой панике, скорее от ужаса, чем от желания прицелиться. Грохот ударил по ушам.

Пуля вырвала кусок полированного дерева из косяка в полуметре от моего плеча. Мой ответ был лишён эмоций. Чистый рефлекс, вбитый на пыльных полигонах.

Один плавный выжим спуска. Сухой хлопок глушителя. Я не целился ни в грудь, ни в голову.

Пуля тяжело ударила в пистолет и вырвала его из ослабевших пальцев Грома, отбросив искорёженный металл к дальней стене. Гром закричал и рухнул на колени, прижимая к груди ушибленную кисть.

Боль и шок сделали своё дело. Человек, державший в страхе коммерсантов и ломавший чужие жизни ради забавы, скорчился сейчас на персидском ковре, со свистом втягивая ртом воздух. Я шагнул в каюту, разгоняя корпусом дым.

Осколки хрустели под ботинками рядом с рассыпанными пачками купюр крупного номинала, выпавшими из открытого сейфа. Деньги, власть, влияние — всё это больше ничего не значило. «Не убивай», — прохрепел он, не поднимая глаз.

Голос потерял всякую твёрдость, превратившись в жалкое прерывистое сипение. «Забирай всё. Сейф открыт. Двести тысяч. Девчонка ваша. Я забуду. Клянусь, забуду. Только не убивай». Я остановился в двух шагах, опустив ствол в пол.

В багровом свете я рассматривал этого человека. Ничего величественного или страшного. Вся его власть держалась на готовности других подчиняться его наглости.

Как только его власть столкнулась с холодной методичной силой, от авторитета осталась пустая оболочка. «Слушай меня внимательно, Гром, — произнёс я медленно, чеканя каждое слово. — Если бы я пришёл за деньгами, мы бы сейчас не разговаривали. Если бы я пришёл тебя убивать, ты бы уже был мёртв. Я пришёл показать тебе твоё настоящее место». Он поднял на меня воспалённые глаза, в которых плескался неподдельный ужас.

«Твои люди обезврежены, лишены оружия и больше не представляют никакой опасности. Твою систему безопасности я вскрыл за считанные минуты. Твоя власть закончилась. Как только я сойду с борта, ты забудешь имена Михаила и Марии, забудешь район, где они жили. Если узнаю, что с головы хоть одного из них упал хотя бы один волос, если услышу, что к ним подошёл кто-то из твоих оставшихся шестёрок, я вернусь. И в следующий раз стрелять по оружию не буду».

Гром судорожно кивнул, глотая слюну. «Понял, понял. Никто их не тронет, клянусь».

Я извлёк из жилета последние пластиковые стяжки. «Руки за спину». Он безропотно подчинился, заложив подрагивающие руки.

Пластик впился в запястья. Я поднял его с колен и толкнул на кожаный диван. Авторитет завалился на бок, часто дыша. Оставив его в полумраке растерзанной каюты, я вышел в коридор.

Время поджимало. Михаил на берегу поднял достаточно шума, чтобы местные жители оборвали телефоны дежурных частей. Патрули могли нагрянуть в любую минуту.

Я подошёл к боковой каюте, где оставил Машу. Стальная щеколда поддалась со знакомым лязгом. Толкнул деревянное полотно.

Девушка сидела в том же углу, забившись между кроватью и переборкой, словно пытаясь слиться со стеной. Её глаза в темноте казались огромными. «Выходи, нам пора», — тихо сказал я, протягивая руку.

Маша неуверенно поднялась на затёкших ногах. Пальцы были холодными, как лёд. Она вцепилась в мою ладонь так, словно я был её единственным якорем в бушующем океане.

«Он… он мёртв?» — прошептала она, глядя в сторону разбитой двери, откуда тянуло дымом. «Жив, и он больше никогда вас не побеспокоит», — ответил я, мягко потянув её за собой. «Держись за мной, иди быстро, смотри только на мою спину, по сторонам не гляди».

Мы двинулись по красному сумраку узкого коридора. Обесточенная яхта казалась мёртвым металлическим китом. Миновали скорчившегося на диване Клыка, обошли разбитые зеркала и куски обшивки.

Маша споткнулась, коротко вздохнув, когда взгляд всё же выхватил из полутьмы связанного охранника в углу центрального холла. Я сжал её ладонь крепче, ускоряя шаг, не давая её разуму зацепиться за эти образы. Ей нужно было вернуться к нормальной жизни, а не запоминать эту грязь…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇