Все РАЗБЕГАЛИСЬ по сторонам, пока БАНДИТЫ зажимали МОЛОДОЖЕНОВ а он ПОДОШЕЛ

Стеклянные двери кормового выхода стояли распахнутыми настежь. В лицо ударил поток холодного ночного воздуха с реки. Дождь почти прекратился.

Снаружи было тихо, выстрелы на набережной смолкли. Патроны у Михаила, судя по всему, кончились. Теперь он стоял там, за бетонными блоками пирса, в полном неведении, молясь, чтобы план сработал.

Отступать через реку на надувной лодке вместе с девушкой в состоянии шока было неразумно. Течение усилилось, а ночная прохлада могла окончательно сломить её силы. Путь к отступлению лежал через парадный трап на пирс.

Угроза со стороны охраны была устранена. Я вывел Машу на открытую палубу. Тиковые доски скользили под ногами.

Мы подошли к широкому трапу, соединявшему корму с бетонным причалом яхт-клуба. «Беги к тем блокам у ворот», — сказал я, указывая на темнеющие конструкции, за которыми укрывался её жених. Маша на секунду замешкалась, потом отпустила мою руку и бросилась по трапу вниз.

Её испачканное грязью и мазутом платье развевалось на речном ветру. Она бежала, не оглядываясь, спотыкаясь, едва не падая на мокром асфальте. Из-за бетонных блоков навстречу выскочила тёмная фигура — Михаил.

Он сунул разряженный пистолет за пояс и рванул к ней. Они столкнулись на середине пирса, слившись в единое целое. Михаил сжимал невесту так крепко, словно пытался закрыть от всего мира.

Он уткнулся лицом в её растрёпанные волосы, плечи сильно дрожали. Маша плакала, но это были уже другие слёзы. Слёзы облегчения.

Я неспешно спустился по трапу, поправляя ремень автомата на плече. Задача выполнена. Подошёл к ним, остановившись в нескольких шагах.

Михаил оторвался от невесты и посмотрел на меня. В тусклом свете далёкого фонаря его лицо казалось постаревшим на десять лет. Губы искусаны в кровь; дышал он тяжело.

«Она жива», — прошептал он, будто не веря в происходящее. «Ты вытащил её. Обошлось без…»

«К ней никто не прикоснулся, — оборвал я, не давая ему произнести самое страшное. — Гром связан в своей каюте, вся его охрана обезврежена. Они больше не опасны».

Далеко, со стороны соседнего района, в ночном воздухе взвыла первая полицейская сирена. Ей тут же ответила вторая. Вой быстро приближался.

Колёса правосудия, пускай медлительные и неповоротливые, наконец-то пришли в движение. «Нам нужно уходить, полиция будет здесь через три минуты», — сказал я, оглядываясь на ворота яхт-клуба. Иваныч уже должен был ждать у точки отхода среди деревьев.

Михаил отстранился от Маши и шагнул ко мне. Его горло судорожно дёрнулось. «Как мы с тобой расплатимся, брат?» Голос дрогнул. «У меня есть сбережения, немного, но мы всё отдадим, мы жизнь тебе должны».

Я смотрел на этого парня, на осунувшееся за одну ночь лицо, на страх, который навсегда останется в уголках его глаз. Он познал цену той романтики, за которой гонялись многие в эти суровые девяностые. Теперь он знал, что джипы, золотые цепи и статус ничего не значат, когда к горлу близкого человека приставляют нож.

«Живите честно», — ответил я, поправляя ремень автомата на плече. «Этого хватит. И уезжайте из города сегодня же. Гром вас не тронет, но система, которую он выстроил, не прощает слабости. Вам здесь больше не место. Начинайте с чистого листа, там, где нет братвы и понятий». Я повернулся спиной и зашагал в сторону тёмного парка, растворяясь в плотном предрассветном тумане…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇