Все РАЗБЕГАЛИСЬ по сторонам, пока БАНДИТЫ зажимали МОЛОДОЖЕНОВ а он ПОДОШЕЛ

Прошло несколько недель. Лето перевалило за середину. Город наполнился зноем и тополиным пухом.

Я стоял у старой пятиэтажки в спальном районе на окраине города. Это был адрес, который я должен был посетить в самый первый день своего возвращения. Адрес матери Павла.

Дни тянулись медленно. Из газетных сводок я знал, что дело Грома раскрутилось с невероятной скоростью. Стоило ему потерять силу, как прикормленные покровители первыми отвернулись от него.

А следователи, получив готовую доказательную базу прямо на яхте, не упустили свой шанс. Группировку обезглавили. Рядовые бойцы, оказавшись за решёткой, быстро начали давать показания друг на друга, пытаясь скостить сроки.

Михаил и Маша исчезли. Уехали далеко, туда, где их никто не знал, начав жизнь с чистого листа, как я и просил. Я больше никогда о них не слышал, но мне хотелось верить, что их жизнь сложилась так, как они и хотели.

Далеко от этого города и его волчьих законов. Бандитские девяностые доживали последние месяцы. Страна менялась.

Эпоха тонированных джипов, малиновых пиджаков и уличных стрелок уходила в прошлое, растворяясь в архивах криминальных хроник. Появлялись новые правила и новые игроки. Но в то время, когда справедливость стоила дешевле патрона, находились люди, бравшие на себя смелость восстанавливать равновесие.

Не ради славы и не ради денег. Я глубоко вдохнул горячий воздух двора, пропахшего пылью и цветущей сиренью. Поднялся на третий этаж, остановился перед дерматиновой дверью и сжал в ладони жетон друга.

Моя война, та невидимая, личная война, которую я привёз с собой из далёких гор, наконец-то была окончена. Я нажал на кнопку звонка. За дверью послышались тихие шаги.

Я знал, что скажу этой женщине с уставшими глазами. Знал, что боль утраты невозможно стереть никакими словами. Но я также знал, что в этом мире остаются вещи, ради которых стоит держаться за свои принципы до самого конца.

Настоящая сила не в том, чтобы сломать другого, а в том, чтобы защитить тех, кто нуждается в защите.