Все РАЗБЕГАЛИСЬ по сторонам, пока БАНДИТЫ зажимали МОЛОДОЖЕНОВ а он ПОДОШЕЛ

Я повернулся к Михаилу, который в шоке смотрел на арсенал. Его глаза расширились. «Два человека не берут укреплённую яхту в лоб с парадного пирса», — произнёс я, склоняясь над раскрытым ящиком.

«Это самоубийство. Мы пойдём тихо. С воды».

Я достал из ящика тяжёлый свёрток, завёрнутый в вощёную бумагу и пропитанный застарелой смазкой. Пальцы, привыкшие к этому ритуалу за долгие годы службы, действовали механически. Внутри лежали два пистолета и укороченный автомат с глушителем и складным прикладом.

Оружие специального назначения. Инструмент для работы в полной тишине. В бандитском прошлом Михаила оружие было скорее символом статуса, чем инструментом выживания.

Я взял старый кусок картона, валявшийся на верстаке, и огрызком карандаша набросал примерный план причала у острова. «Смотри внимательно». Мой голос был ровным, без единой эмоции. В такие моменты эмоции убивают быстрее пули. «Ты сказал, что на яхте всегда полный экипаж. Значит, человек девять. Плюс сам авторитет. Десять. Вооружены, скорее всего, помповыми ружьями. Возможно, есть пара пистолетов или иностранных стволов. Точной планировки судна я не знаю. Разведаю уже на подходе. С воды. Они ждут тебя. Уверены, что ты приползёшь на коленях, сломленный и уничтоженный. Они расслаблены своей властью. В этом их главная уязвимость». Я положил один из пистолетов перед Михаилом.

«Твоя задача — не геройствовать. Забудь всё, что видел в кино. Ты не пойдёшь на эту яхту. Твоя единственная цель — переключить их внимание на пирс. У них там прожекторы, камеры и наверняка пара человек на палубе. Ты подойдёшь со стороны набережной ровно в 02:15. Медленно. Чтобы тебя увидели. Как только один из быков подаст голос или сделает движение в твою сторону, открываешь огонь. Не в них. По прожекторам, по надстройкам, по воздуху. Создай максимальный шум и панику со стороны берега. Все, кто внутри яхты, рефлекторно бросятся к окнам и дверям, выходящим на пирс».

Михаил сглотнул. Его руки заметно дрожали, когда он потянулся к рукояти пистолета. «А ты?» — спросил он, с трудом ворочая пересохшим языком.

«А я зайду с воды», — ответил я, загоняя патроны в магазин один за другим. Щелчок, щелчок, щелчок. Этот звук успокаивал лучше любого лекарства.

Три полных магазина. Девяносто патронов. «Достаточно для небольшой армии, если уметь стрелять, а не просто жать на спуск».

«Река сейчас тёмная. На реку они смотреть не станут. Всё их внимание будет на тебе. Когда начнётся стрельба, я уже буду на борту. Пройду через корму, сниму тех, кто останется внутри, и доберусь до каюты, где держат Машу». Иваныч, всё это время молча стоявший у ворот гаража, тяжело вздохнул и достал из угла плотно свёрнутый тюк прорезиненной ткани.

Старая, но надёжная армейская надувная лодка. Небольшая, манёвренная, абсолютно незаметная на воде ночью. «Я поведу машину, — хрипло сказал прапорщик. — Высажу тебя в полутора километрах от яхт-клуба, там, где деревья подступают к самой воде. Дальше пойдёшь на вёслах, по течению». Мы выехали через сорок пять минут. Ночной город конца девяностых был городом контрастов.

Неоновые витрины казино и мокрые тёмные проспекты, по которым брели редкие прохожие. Михаил сидел на заднем сиденье, сжимая оружие. Молчал.

Я не смотрел на него, но чувствовал, как внутри парня ломаются последние остатки прежних иллюзий. Дождь не прекращался, мы свернули на неприметную грунтовку неподалёку от острова. Шины мягко зашуршали по мокрой листве.

Иваныч заглушил двигатель, вокруг стояла сырая тишина. Мы вытащили лодку и быстро накачали её ручным насосом. Я проверил снаряжение.

Лёгкая чёрная куртка, разгрузочный жилет, подогнанный так, чтобы ни один элемент не звенел при ходьбе, автомат на коротком ремне через плечо, пистолет в набедренной кобуре, боевой нож в ножнах на груди, рукоятью вниз. В подсумках пластиковые стяжки, скотч и небольшой направленный заряд для вскрытия дверей. Ничего лишнего.

«Сверим часы», — сказал я, глядя на светящийся циферблат. «01:40. Михаил, у тебя ровно тридцать пять минут, чтобы выйти на позицию за бетонными блоками на пирсе. Ни шагу за пределы укрытия. Твоя задача — жить и шуметь. Всё остальное сделаю я».

Михаил кивнул. В свете редких фонарей, пробивающихся сквозь листву, его лицо казалось высеченным из камня. Он больше не был тем испуганным мальчишкой, что упал перед мною на колени в гараже.

Сейчас передо мной стоял человек, готовый умереть за свою женщину. Мы разошлись. Михаил, пригибаясь, сдвинулся в обход к парадному въезду яхт-клуба, а Иваныч отогнал машину к точке отхода среди деревьев…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇