Встреча с дочерью лесника с самого начала сложилась совсем иначе, чем рассчитывали её участники

Оказавшись в их кольце на тропе, Марина тщетно пыталась высвободить руку. И вдруг мужчины замерли: к ним приближался серебристый волк. Девушка смотрела на зверя, затаив дыхание. Он ступал плавно, почти легко, но угроза чувствовалась в каждом шаге. Даже у неё, когда-то знавшей этого волка совсем маленьким, по спине прошёл холод.

— Серебряный… Неужели ты?

С тех пор как отец отпустил его в глубину леса, минуло почти десять лет. Для волка — целая жизнь. Марина не сразу могла поверить, что перед ней тот самый воспитанник. Может, только похожий зверь? Может, случайно оказался рядом? Вопросы ещё не получили ответа, а мужчины уже отступали перед ним.

Высокий подался назад. Татуированный Денис застыл, словно боялся даже отвести глаза. Пальцы на Маринином локте наконец разжались: державший её человек отпускал медленно, избегая резкого движения.

— Откуда здесь волк? Он чей? — хрипло спросил Денис.

— Молчи и не дёргайся, — оборвал высокий.

Коренастый, с чёрной бородкой, потянулся к поясной кобуре. Чёрный заметил это сразу.

— Бурый, руки убери. Выстрелишь — бросится.

— Думаешь, без выстрела не бросится? — огрызнулся тот. — Видал я таких в глухих лесах. Человека сожрут и не остановятся. Особенно бешеные.

Серебряный замер напротив главаря. Марина пыталась прочесть его янтарный взгляд. Узнал? Ненавидит? Или видит лишь добычу? Человеческие объяснения приходили одно за другим и не давали уверенности. Но ей всё сильнее казалось, что для волка эти трое не просто случайные встречные.

Может быть, он помнил запах людей, которые появлялись на его территории и убивали сородичей. Может, различал опасность иначе, чем она, без слов и обещаний мести. Девушка не знала, что именно происходило в зверином сознании. Чувствовала только, что угроза, которую принесли мужчины, касалась не одной её: леса, его обитателей, всего привычного мира вокруг. Именно это соединяло в её восприятии Серебряного и тех, кого он теперь не сводил с глаз.

В древней памяти волка вооружённый человек был врагом. У Серебряного имелась и другая память: тепло дома, люди, рядом с которыми он вырос. Среди тех, кто стоял сейчас на дороге, была та, кого следовало защищать.

Виктор решил разорвать неподвижность командой:

— На три в разные стороны. Бурый — влево, к машине. Денис — вправо, в лес. Я прямо к дороге. Девку оставляем ему. Раз… два…

Договорить не удалось. Прыжком метров на пять Серебряный оказался возле Чёрного и схватил его за предплечье. Виктор закричал, упал на колени, свободной рукой стараясь оттолкнуть зверя. Волк дёрнул головой и отпустил раненую руку, уже разворачиваясь ко второму мужчине.

Бурый всё-таки выхватил пистолет. Выстрел прогремел, но пуля прошла мимо. В следующее мгновение огромный зверь всем весом обрушился на него. Раздался хруст — то ли рёбра, то ли ключица. Марина не могла разобрать, что именно случилось; всё менялось слишком быстро.

Денис бросился к джипу. Распахнул дверь, нырнул внутрь и успел захлопнуть её почти у самой волчьей пасти. Ещё мгновение — и клыки сомкнулись бы у его лица. От первой команды до этого хлопка прошло не больше десяти секунд. Двое мужчин остались на земле, третий трясущимися руками пытался попасть ключом в замок зажигания.

Серебряный не продолжил нападение. Отойдя, он встал перед Мариной, отделяя её от людей. Шерсть поднялась, на клыках виднелась кровь. Но к девушке был обращён знакомый взгляд — тот, который она помнила с детства.

— Ты меня узнал, — произнесла она. — За мной пришёл, защитить.

Из груди зверя донёсся низкий звук, похожий и на рычание, и на вой. Один из раненых попытался приподняться; Серебряный тотчас повернул к нему оскаленную морду. Мужчина застыл.

— Довольно. Не надо больше, — тихо попросила Марина. — Уйдём отсюда.

Волк послушался, к её удивлению. Пятясь и продолжая следить за противниками, приблизился к ней. От него пахло лесом и диким зверем — совсем не так, как от собак возле человеческого жилья.

— Мы уходим, — громко объявила девушка. — А вам здесь больше делать нечего. Убирайтесь из нашего леса и не возвращайтесь.

Чёрный прижимал к себе повреждённую руку.

— Пожалеешь ещё. Доберусь и до тебя, и до отца твоего. И до этой твари.

Ответное рычание оборвало его слова. Марина пошла от дороги в чащу. Серебряный двигался за ней, оглядываясь. Напряжение в нём ослабло только после того, как заведённый наконец мотор стих вдали.

Девушка остановилась, повернулась к защитнику и заговорила медленно, отчётливо, как когда-то, разучивая с ним команды:

— Нужно отца предупредить. Они опасные, они вернутся. За нами придут, понимаешь? Помощь нужна. Ты можешь его найти?

Янтарные глаза смотрели без мигания. Волк наклонил голову, и Марина присела перед ним, стараясь оказаться на одном уровне.

— Мне кажется, ты понимаешь. Всегда больше других понимал. Найди Павла. Приведи папу ко мне. Лесника помнишь?

На этом слове Серебряный вздрогнул и тихонько заскулил. В звуке вдруг проступил прежний щенок, откликнувшийся на знакомое.

— Лесник, да! Павел, мой отец. Пусть придёт сюда, приведи его.

Волк ещё немного смотрел на неё, затем повернулся и ушёл. Последний серебристый отблеск исчез между листьями. Снова слышались птицы, двигался ветер в кронах. После криков и выстрела эта обычная лесная тишина должна была успокаивать, но Марина почувствовала, насколько одинока теперь.

Она сама отпустила защитника. Хорошо ли сделала? Удастся ли ему понять поручение, выполнит ли просьбу? Дикому зверю она объясняла всё так, будто он человек. А вдруг увидела только то, чего ей хотелось: волк прогнал чужаков со своей земли, она же решила, что он пришёл ради неё? Сомнение не отменяло пережитого спасения, но оставляло без ответа самое важное — вернётся ли Серебряный и найдёт ли отца.

Ели будто сомкнулись, потемнели. Обычные звуки теперь заставляли настораживаться. Вдали хрустнула ветка. Серебряный? Люди Чёрного? Марина решила не оставаться на месте. Домой она могла выйти из любой части заповедника, нужно было лишь избежать новой встречи с браконьерами.

Она выбрала неприметные тропинки и пошла, стараясь двигаться тихо. При каждом шорохе останавливалась, вслушивалась, оглядывалась в надежде увидеть серебристую шерсть. Но за спиной стояла только зелёная стена. Наконец Марина прислонилась к старой берёзе и закрыла глаза…