Встреча с тихим таксистом закончилась для бандитов совсем не так, как они рассчитывали

— Он самый.

Человек протянул руку.

— Подполковник Соловьёв. Служба безопасности. Мы проверили вашу биографию. Впечатляет.

Николай Степанович пожал руку, не меняя выражения лица.

— Прошлое остаётся в прошлом.

— Возможно, — Соловьёв внимательно смотрел на него. — Но такие люди, как вы, нужны государству. Не хотите вернуться на службу? Консультантом? Инструктором?

Николай Степанович покачал головой.

— Нет. Я уже достаточно послужил. Теперь хочу просто жить, возить пассажиров, гулять с внучкой, пить чай по вечерам.

Соловьёв кивнул с пониманием.

— Я так и думал, что вы откажетесь. Но предложение остаётся в силе. Если передумаете, вот моя визитка.

Он протянул маленький прямоугольник картона. Николай Степанович взял его и сунул в карман, зная, что никогда им не воспользуется.

Когда все формальности были закончены, Николай Степанович попросил отвезти его к машине. Его старенькое такси всё ещё стояло на дороге с примотанным к сиденью Черепом. Черепа забрали вместе с остальными.

Николай Степанович остался один рядом со своим такси, посреди леса, в лучах полуденного солнца. Он осмотрел машину. Вмятина на крыше от удара битой, царапины на борту, грязь повсюду. Но двигатель завёлся с первого раза, и это было главное.

Николай Степанович сел за руль и выехал на трассу. Дорога была пустой, солнечной, совсем не похожей на ту ночную тьму, которая окружала его всего несколько часов назад.

Он думал о Машеньке, о кукле, которую нужно купить, о чае с малиновым вареньем, о простой, мирной жизни, которой он так дорожил.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жил зверь, которого он так долго усыплял, что-то шевельнулось. Не угроза, не агрессия. Скорее удовлетворение. Гордость.

Он всё ещё мог. Он всё ещё был тем, кем был раньше. Просто выбрал не быть.

И это, возможно, было самой большой силой из всех.

Прошло три месяца. Николай Степанович сидел на скамейке в городском парке и смотрел, как Машенька качается на качелях. Её звонкий смех разносился над площадкой, смешиваясь с криками других детей…