Я хотела удивить мужа новостью о новом доме, но вскоре поняла, что молчание было правильным решением

Когда изучение документов закончилось, судья отложила папку и посмотрела сначала на Катерину, потом на Тараса.

— Суд приходит к выводу, что заявленные требования о разделе стоимости дома удовлетворению не подлежат. Дом приобретён на средства, происхождение которых подтверждено документально. Ответчик не представил доказательств своего вклада в эти накопления.

Тарас дёрнулся, но его представитель быстро положил руку ему на локоть.

— Что касается кредита, — продолжила судья, — он был оформлен без ведома супруги и направлен не на семейные нужды. Оснований признавать это обязательство общим суд не усматривает.

Катерина вдохнула только тогда, когда поняла, что всё это относится к ней. Её дом не отнимают. Её не заставляют платить за чужую квартиру, купленную для беременной любовницы. Её труд, наконец, назван её трудом.

— Кроме того, — судья посмотрела в документы, — поскольку часть семейных средств в течение года могла направляться на обслуживание указанного кредита, ответчик обязан компенсировать истице половину уже выплаченной суммы. Размер компенсации определяется исходя из представленных данных.

Представитель Тараса нехотя назвал сумму выплат. София Григорьевна быстро произвела расчёт и передала его суду.

— Компенсация подлежит выплате в установленный срок, — подвела итог судья. — Решение может быть обжаловано в предусмотренном порядке.

После заседания Катерина поднялась не сразу. Ноги стали ватными, но внутри было странно тихо. София Григорьевна коснулась её плеча.

— Вы справились.

— Это правда закончилось?

— Первый этап — да.

У выхода из зала Тарас догнал её.

— Катя.

Она остановилась.

Он выглядел не победителем, каким пытался войти в суд, а человеком, у которого внезапно отняли сценарий.

— Ты же понимаешь, я не смогу всё это потянуть, — сказал он тише обычного. — Кредит, выплаты, теперь ещё Алина с ребёнком. Давай договоримся по-человечески.

Катерина посмотрела на него долго. Перед ней стоял мужчина, которому она готовила завтраки, гладила рубашки, напоминала о лекарствах его матери, покупала подарки его родственникам и прощала раздражение. А он годами считал её удобной, пока не решил, что можно забрать и её деньги.

— Нет, Тарас, — сказала она спокойно. — У тебя было десять лет, чтобы быть человеком. Ты выбрал иначе.

Он хотел что-то ответить, но Катерина уже повернулась и пошла по коридору. София Григорьевна шла рядом. За стеклянными дверями суда был обычный день: машины, люди, серое небо. И всё же для Катерины этот день был границей. За ней оставались унижение, ложь и чужие претензии. Впереди стоял дом, который она купила не удачей, не хитростью, не подарком судьбы, а собственной выдержкой…