Я не стала спорить с мужем у дверей квартиры, а просто сказала то, после чего праздник замер.

Дарина села рядом и обняла её за плечи.

— Держишься?

— Пока да.

— Он вернётся.

— Не знаю.

Соломия сказала правду. Мысль о том, что муж может уйти в день свадьбы и не вернуться, была пустой и холодной. На телефон приходили сообщения от подруг: поддержка, восхищение, короткие фразы вроде «ты сильная» и «правильно сделала». Одна прислала огненный смайлик и написала: «Легенда». Соломия усмехнулась без радости. Легенда в белом платье, одна среди бокалов, из которых ушёл весь блеск.

Дарина помогла убрать со стола, разложить еду по контейнерам, вымыть тарелки. Они почти не разговаривали. К вечеру квартира снова стала чистой, только слишком пустой. Платье на вешалке в спальне напоминало о том, каким должен был быть этот день и каким стал.

Ближе к ночи Дарина уехала. Соломия включила телевизор для фона, но не видела картинки. Телефон молчал. Назар не писал и не звонил. Она легла уже после часа, так и не переодевшись полностью, и долго смотрела в темноту. Снова и снова возвращалась к сцене у порога. Может, можно было мягче? Может, стоило дождаться, пока гости уйдут? Нет. Молчание приняли бы за согласие. А потом любое её сопротивление выглядело бы капризом.

Заснула она под утро. Сон был тяжёлым: гости, коридор, свекровь на пороге, двери, которые никак не закрываются. Разбудил её резкий звонок. Соломия вскочила с дивана, где задремала, помятая, с тяжёлой головой и сухим горлом. На часах было половина десятого.

В глазок она увидела Назара. Небритый, помятый, с пакетом в руке. Соломия глубоко вдохнула и открыла.

— Привет, — сказал он тихо.

— Привет.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, словно не знали, на каком языке теперь говорить. Потом Назар протянул пакет.

— Купил булочки. Свежие. Подумал, ты не завтракала.

Соломия взяла пакет и отступила. Он вошёл, снял куртку, прошёл на кухню и сел. Она поставила чайник, достала тёплые ванильные булочки. Пока вода закипала, тишина стояла осторожная, как тонкий лёд.

— Мама со мной не говорит, — сказал Назар, когда Соломия поставила перед ним кружку. — Вчера открыла, посмотрела и ушла в комнату. Легла к стене. Я пытался объяснить — молчание. Ночь провёл на диване. Утром встал, а она уже ушла на работу. Ни слова, ни записки.

Соломия слушала молча.

— Я всю ночь думал, — продолжил он. — Как мы до этого дошли. Мама недели три назад снова начала про переезд. Я сначала отмахивался. Потом она давила: ей страшно, здоровье, она одна, я единственный сын. Потом придумала этот номер с ведущим. Сказала, будет красиво, все поймут, что она теперь с нами. А я… — он поморщился. — Я решил, что ты не станешь возражать. Или привыкнешь потом.

— То есть ты знал.

— Да.

Он поднял на неё глаза.

— Я идиот?

— Да, — сказала Соломия без злости. — Идиот.

Назар кивнул так, будто другого ответа и не ждал.

— Я тебя предал. В день свадьбы. Позволил маме решить за нас и даже не спросил тебя. Мне стыдно…