Я повела мужа ужинать к свекрови после того, как он перевёл ей все деньги, но за её дверью нас ждала неожиданная картина

Он развернулся и пошел к выходу. Сапоги глухо отчеканили каждый шаг по сухому ламинату.

Марта задержалась у стола ровно на несколько секунд. Она деловито сняла с блюда недоеденную утку в глазури, завернула ее в плотный строительный мешок, который сама же принесла для мнимой аварии, и положила сверток в пустое ведро мужа. Потом взглянула на Любовь Мироновну, сидевшую среди дорогих объедков и рухнувших астральных надежд.

— Это забираем в счет морального ущерба и бензина, — сказала Марта. — Всего доброго. Развивайтесь духовно, только посуду после просветления не забудьте помыть.

Она вышла, аккуратно прикрыв дверь. На лестничной площадке пахло пылью, чужими ужинами и чуть-чуть благовониями, которые успели вытянуться из квартиры вслед за Яснозаром. Остап уже спускался ниже, не оглядываясь.

На улице воздух показался прохладнее и чище. Остап стоял у машины и курил, хотя бросил несколько лет назад. Сигарету он, должно быть, выпросил у кого-то возле подъезда. Марта не стала делать замечаний. В его лице было слишком много усталости, чтобы добавлять к ней еще и нотации.

Она открыла багажник, сложила туда ведра, швабру, вантуз и сапоги, когда Остап молча их снял. Потом протянула ему строительный пакет, из которого густо пахло жареной птицей, пряностями и чужим несостоявшимся праздником.

— Держи.

Остап посмотрел на пакет, потом на жену. Уголки его губ дрогнули, и вдруг он рассмеялся — громко, неровно, с облегчением, будто смех вытолкнул из него весь этот нелепый вечер вместе с виной, стыдом и остатками доверчивости.

— Поехали домой, Март. Утку будем есть.

— Поехали, спасатель, — ответила она. — Только ноги проветри, а то салон от твоего подвига резиной пропахнет.

На следующий день конверт вернулся в коробку от тонометра. Денег там было чуть меньше, чем утром, но главная сумма уцелела. Через месяц они все-таки купили машину, пусть и с небольшим кредитом. Зато в их доме больше не верили ни внезапным потопам, ни кармическим каналам, ни чужим вибрациям, если за них почему-то требовали наличные.