Я случайно увидела фото свекрови на своей даче и только тогда узнала, что у неё есть ключи. Ответ жениха оказался ещё удивительнее

— Тогда разберём, кто здесь кому должен, — сказала Марина. От мягкости в голосе ничего не осталось. — Вот вы на моей даче. Разрешения приезжать я вам не давала. Дальше: мои сортовые пионы. За каждый куст заплачено больше, чем стоит ваш телевизор. Вы их выкопали и выбросили. Это я называю порчей имущества. А когда человек без спроса ест чужую еду из чужой посуды, я называю это кражей. Пусть мелкой, но смысл тот же.

— Ты себя слышишь? — перебил Павел. — Это мама моя! Какая ещё кража? Я ей сам ключи передал, говорил же тебе!

Марина посмотрела на него с холодным весельем.

— О ключах я как раз помню. И ещё кое-что помню. Ты ведь мне тогда любезно сообщил: «И ты приезжать сможешь. Мама разрешит — хоть на выходные».

Она чуть наклонилась над столом, сложив пальцы.

— Представляешь, Паша: я покупаю себе дачу, а потом должна ждать, когда твоя мать позволит ею воспользоваться. И ты сообщаешь мне это как хорошие новости!

Марина снова рассмеялась, теперь уже посреди кафе. За соседними столами обернулись. Даже произнесённые второй раз, Павловы слова не стали менее нелепыми. Он сумел назначить её просительницей в собственном доме и совершенно искренне считал, что оказал услугу.

Бледность Лидии Степановны уступила место густому румянцу; лицо почти сравнялось цветом с платьем.

— В суд пойдём! — взвизгнула она. — Справка у меня есть! Ты меня просроченными продуктами отравила!

— Идите. — Марина откинулась на спинку стула. — Только представьте, что расскажете судье. «Пришла без разрешения на чужую дачу. Нашла старую банку, никто меня не угощал, сама съела. Теперь болит живот — пусть хозяйка отвечает». По-вашему, это звучит серьёзно? Вас же засмеют.

Она не давала им времени снова заговорить о справке:

— А я подам встречный иск. Потребую возместить расходы на пионы, на уборку дома — после вас пришлось всё отмывать. Добавлю счёт за вызов мастера по замкам. И претензию вашего домашнего адвоката Виктора приложу. Пусть заодно разберутся, не вымогательство ли это.

Мать с сыном притихли. Они поглядывали друг на друга, и прежней уверенности за столом больше не было. Павел смотрел на невесту почти с недоумением. Человек, который только что ставил условия, вдруг обнаружил, что ставить их некому: Марина не пыталась любой ценой сохранить столь удачную для него помолвку.

Исчезли и наставнический тон, и важность, с которой он усаживался за стол. Перед ней остался растерянный мужчина, испугавшийся, что всё хорошее, так удобно доставшееся ему вместе с невестой, уходит из рук. Он рассчитывал на совсем другой разговор: она должна была уступить ради свадьбы. А теперь сама свадьба перестала быть для неё доводом…