Я всегда улыбалась, когда родители шутили про роддом, но однажды решила продолжить эту шутку по-своему.

В понедельник утром Оксана приехала к салону раньше открытия. Она собиралась проверить готовность костюмов и сообщить Марине Коваль точные сроки. Ключ вошёл в замок, но не повернулся. Второй ключ тоже не подошёл.

За стеклом горел свет. Оксана увидела отца: он нёс картонную коробку, заметил дочь, поставил коробку у стены и скрылся за перегородкой. На стук Павел не вышел.

Телефон завибрировал. В рабочей переписке появилось сообщение Людмилы: «Оксана Бондаренко сорвала семейный праздник и с сегодняшнего дня больше у нас не работает. По любым заказам обращайтесь ко мне. Прошу не передавать ей данные клиентов».

Первая же заказчица спросила, кто закончит костюм её сына. Людмила ответила, что салон справится собственными силами.

Оксана позвонила отцу. Он отклонил вызов. Мать сняла трубку только с третьей попытки.

— Мой ключ не открывает дверь.

— Я предупредила тебя ещё в субботу.

— Открой салон. Я заберу машину и личные инструменты. Журнал мерок останется у вас, он нужен для действующих заказов.

— Ничего ты не получишь, пока не извинишься.

— Это моя машина.

— Четыре года она стояла у нас и работала от нашей розетки. Не такая уж она твоя.

— Ты сама слышишь, насколько нелепо это звучит?

— Не устраивай очередную сцену. Вечером приходи домой. Спокойно сядем, поговорим. Напишешь родственникам, что результат оказался неверным, и завтра вернёшься на место.

— Нет. Открой дверь сейчас.

— Тогда всего доброго.

Мать завершила звонок. Павел снова показался в зале, но смотрел в сторону кассы.

— Папа, мне нужны мои вещи! — крикнула Оксана сквозь стекло.

Он поднял телефон и жестом показал, чтобы она звонила Людмиле, после чего отвернулся. Оксана сфотографировала запертую дверь, новый замок и отца за стеклом. На снимках автоматически сохранились время и дата.

Затем она написала в рабочей переписке, что с этого утра лишена доступа к помещению, поэтому за сроки действующих договоров отвечает салон. Уточнила: журнал мерок, раскроенные изделия и материалы находятся внутри, а личную машину и инструменты ей отказываются возвращать.

Людмила сразу удалила дочь из группы. Почти одновременно Марина Коваль прислала отдельный вопрос о школьных костюмах. Оксана объяснила, что записи и заготовки остались на месте, но она готова рассказать другому мастеру, какая работа уже выполнена. Ответив, она ещё раз посмотрела на отца за стеклом и поняла: без документов эту дверь для неё уже не откроют…