Я вышла замуж, считая себя бесплодной, но через два месяца врач сказал то, к чему я не была готова

Через три месяца мы расписались. Большой свадьбы не устраивали: регистрация, ужин в ресторане, несколько родственников с обеих сторон. Мои родители выглядели счастливыми и растерянными одновременно. Невестка улыбалась особенно широко — наверное, ей казалось, что из родительского дома окончательно вынесли лишнюю мебель.

Олег Степанович передал моим родителям очень крупную сумму. Для нашей семьи это были деньги, о которых вслух даже не мечтали. Мама потом сказала, что отложит их для меня, на всякий случай. Я попросила оставить себе. Мне почему-то ничего не хотелось брать. Хотелось только, чтобы меня наконец перестали жалеть.

После регистрации я переехала к мужу. Квартира у него была трехкомнатная, без показной роскоши, но ухоженная до мелочей: чистые окна, ровно сложенные полотенца, тяжелые шторы, запах полированного дерева и свежего белья. Он объяснил, что два раза в месяц приходит женщина для уборки, а в остальное время он привык справляться сам.

Я начала понемногу готовить. В браке с Романом меня к кухне почти не подпускали: свекровь считала, что я порчу продукты одним прикосновением. Здесь я однажды сказала, что хочу научиться.

— Учись, — кивнул Олег. — Только без спешки. Дом — не экзамен.

Первый месяц прошел тихо. Олег уходил рано, возвращался к вечеру. Днем я убирала, смотрела передачи, выписывала рецепты, пробовала варить супы и тушить мясо. Иногда он звал домой друзей или партнеров. Я накрывала стол, переживала, что что-нибудь пересолю, а гости хвалили и еду, и меня. Говорили Олегу, что ему повезло: жена молодая, красивая, хозяйственная.

Он в такие моменты только улыбался. Я не понимала, что в этой улыбке: гордость, смущение или нежелание выставлять чувства напоказ.

Была лишь одна мелочь, которая царапала меня изнутри. Олег никогда не оставлял телефон рядом со мной. Он не прятал его демонстративно, не вздрагивал от каждого звука, но аппарат всегда был где-то при нем: в кармане, на его тумбочке, в руке. Даже на зарядку он ставил его так, чтобы я не могла случайно дотянуться.

Однажды он был в душе, а телефон зазвонил в комнате. Я взяла его, чтобы отнести. На экране мелькнуло уведомление в мессенджере: женский аватар, несколько слов, которые я не успела прочитать. Я просто крикнула:

— Олег, тебе звонят.

Он вышел так быстро, будто его окликнули при пожаре: мокрые волосы, полотенце на бедрах, пена еще на плече. Забрал телефон из моих рук.

— Ерунда. Спам какой-то.

Тогда я не стала цепляться. Ну сообщение и сообщение. Нельзя же из-за одной непонятной строчки превращаться в ревнивую истеричку. Но позже я возвращалась к этому случаю чаще, чем хотела себе признаться.

Пока же жизнь шла ровно. Я даже начала думать, что так можно прожить много лет: без безумной страсти, без детского смеха, зато в тепле, в чистом доме, рядом с человеком, который не унижает. Мне казалось, этого достаточно. Я еще не знала, как быстро спокойствие умеет трескаться по швам…