Юля исчезла без следа, а спустя пять лет о ней внезапно напомнило странное сообщение

Оксана потом будет снова и снова возвращаться к этой минуте. Она будет вспоминать ягоды, банки, свою занятость, голос дочери, ее спокойное «я туда и обратно». И каждый раз боль будет подниматься заново. Ведь стоило бросить все, поехать с ней, настоять, не отпустить одну. Но в тот момент ничего не предвещало беды. Марина вышла из дома примерно в половине первого, взяла небольшой пакет с документами и пошла к остановке.

Позднее кто-то мог бы спросить: как можно было отпустить четырнадцатилетнюю девочку одну? Но для этого города и для той семьи такой вопрос звучал иначе. После девятого класса подростки постоянно ездили в другие учебные заведения. Утренние вагоны и автобусы в учебный сезон были полны таких же ребят с сумками, тетрадями, документами. Родители не провожали каждого до дверей колледжа: дети привыкали к самостоятельности, знали расписание, знали остановки. Марина уже бывала там с мамой, уже ездила сама, понимала, куда идти. Оксана не отправляла ребенка в неизвестность. Она отпустила дочь по короткому, знакомому и, как тогда казалось, безопасному маршруту.

К трем часам Оксана решила позвонить дочери. Хотела узнать, успела ли Марина сдать документы, села ли уже на обратный автобус. Телефон оказался выключен. Сначала это не напугало так, как должно было бы напугать потом. Мало ли что: разрядился аккумулятор, пропала связь, девочка могла не услышать звонок, могла быть в дороге. Оксана набирала снова и снова. В ответ — одно и то же: абонент недоступен.

Прошел час, потом другой. Марина не возвращалась. Мать пыталась цепляться за самые простые объяснения. Может, она поехала не автобусом, а электричкой. Может, задержалась в приемной комиссии. Может, потеряла телефон. Может, села на другой рейс. Оксана смотрела расписания, прокручивала в голове все варианты, старалась не впускать в себя страшную мысль. Ребенок не мог просто исчезнуть посреди белого дня.

Когда стало понятно, что ждать уже невозможно, Оксана побежала к соседям, у которых была машина, и попросила отвезти ее в соседний город. Ехать туда было около сорока минут. Было примерно шесть вечера. Они поехали сначала к автовокзалу. Оксана думала: вдруг у Марины украли пакет с деньгами и документами, вдруг она сидит там и не может купить билет обратно, стесняется подойти к кому-то за помощью, растерялась, ждет.

На вокзале она спрашивала у дежурных, у работников, у людей, которые могли что-то видеть. Девочки не было. Проверили железнодорожную станцию, прошлись вокруг, заглянули туда, куда только можно было заглянуть. Лето стояло жаркое, и мать цеплялась даже за мысль, что Марине стало плохо, она упала где-нибудь в стороне, ей нужна помощь. Но никаких следов не находилось. Никто не говорил: «Да, такая девочка была». Никто не вспоминал голубую одежду, пакетик в руках, длинные волосы.

Тогда Оксана поехала в полицию писать заявление. Там все происходило мучительно долго. Ее расспрашивали, оформляли бумаги, уточняли детали, задавали одни и те же вопросы. Один из сотрудников, как вспоминала потом мать, говорил что-то вроде: подростки иногда уходят погулять и возвращаются, может, не стоит сразу поднимать шум. Но Оксана уже чувствовала: случилось нечто такое, что нельзя объяснить обычной подростковой задержкой…