Заблудившись в лесу, мальчик увидел привязанную к дереву беременную женщину. Эта встреча ПЕРЕВЕРНУЛА жизнь обоим……

Он оказался на улице. Без куртки. Без свитера. В легкой обуви, в которой ноги быстро начинали мерзнуть, стоило только остановиться. Морозов еще не было, но воздух уже стал колким, осенним, неприятным. Миша постоял у забора, глядя на землю, потом медленно пошел вдоль улицы.

Ночевать на улице ему приходилось не впервые. Сначала он прятался в старом сарае или под навесами, потом стал ходить к бабе Нине. Она жила неподалеку и ни разу не прогнала его. Даже когда за окнами выл ветер, даже когда Лариса выставляла его из дома из-за пустяка, баба Нина всегда открывала дверь, кормила, давала согреться и ни о чем лишнем не спрашивала.

Миша брел по деревне и чувствовал, как усталость давит на него тяжелее холода. Он устал от криков. От того, что его никто не слышит. От того, что школа осталась где-то далеко, словно другая жизнь, куда он больше не мог вернуться. Он скучал по урокам, по тетрадям, по шумным переменам, даже по тем предметам, которые раньше казались скучными.

Больше всего его мучила мысль, что он потеряет целый учебный год. Потом придется нагонять, оставаться позади, заново проходить то, что уже должны были пройти его ровесники. Ларисе было все равно. А ему — нет.

Вечер опускался на деревню медленно. Люди возвращались с работы, кто-то нес воду, кто-то кормил скотину, кто-то сидел у дома и молча смотрел на дорогу. Были и такие, кто уже успел напиться и громко спорил с соседями. Но для Миши все это проходило мимо, будто он смотрел на чужую жизнь через мутное стекло.

Потеря родителей изменила его. Раньше он был живым, улыбчивым, легко радовался любой мелочи. Теперь в его лице появилась какая-то взрослая угрюмость. Он редко смеялся и почти не верил, что впереди может случиться что-то хорошее.

У дома бабы Нины горел свет. За низким кованым забором сама хозяйка стояла возле кустов и подрезала сухие ветви.

— Баб Нин, можно я у вас сегодня останусь?