Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

Алексей отказался обсуждать состояние пациентки. Павел дернулся к двери, но Галина Степановна преградила путь и предупредила, что вызовет охрану. Он заговорил о бреде после тяжелой травмы, однако вышедшая из палаты Светлана Романовна сухо сообщила: Марина находится в сознании. На лице Павла впервые проступил неподдельный испуг. Он ушел, не попрощавшись.

Вечером Марина поговорила с матерью. Дашу пока не привозили — встреча могла оказаться слишком утомительной. Лидия Васильевна вышла из палаты с красными глазами и тихо сказала Оксане, что дочь помнит события перед аварией.

Позже Марина сама попросила позвать Алексея.

— Почему ты забрал лист? — спросила она без предисловий.

Он признался: потому что Павел его брат и он надеялся услышать другое объяснение. Но в разговоре Павел подтвердил, что подходил к машине и что намеренно хотел помешать поездке. Марина закрыла глаза, словно эта догадка причиняла ей физическую боль.

Алексей спросил, когда и почему появилась записка. Марина рассказала: вечером она нашла папку с договорами на крупные поставки, которых в действительности не было. Фирма перечисляла деньги, но товар на склад не поступал. Она написала Оксане, стала собирать выписки, и Павел заметил документы.

Сначала муж уверял, что жена неправильно понимает бухгалтерию. Затем потребовал отдать телефон. Марина заперлась в спальне, а Павел из коридора кричал, что она пожалеет, если вынесет бумаги из дома. Особенно ее напугала фраза: до утра ты все равно ничего не успеешь.

Марина решила уехать к матери. Перед выходом она посмотрела в окно и увидела Павла возле машины. На ее вопрос он ответил, будто забирал из багажника рабочие образцы. Она не поверила и еще дома написала короткое обвинение, после чего спрятала лист в карман.

До этого момента у нее были документы и тяжелая семейная ссора, но возле автомобиля страх приобрел другую форму. Угроза о том, что до утра она ничего не успеет, перестала казаться лишь словами, сказанными в ярости. При этом Марина не знала, что именно произошло с машиной, и не могла доказать свои подозрения. Поэтому она не стала писать подробности, которых не видела, а оставила только то, в чем была уверена в ту минуту: муж способен попытаться не дать ей довезти бумаги.

Поначалу автомобиль двигался как обычно. Потом педаль тормоза стала вести себя странно, а перед поворотом Марина поняла, что почти не может снизить скорость. Она вспомнила мужа возле машины и испугалась, что ее гибель сочтут обычным ДТП.

— Записку ты достала уже после удара?

Марина кивнула. Она смутно помнила голоса людей, которые первыми подошли к разбитой машине. Пока еще могла двигаться, нашла бумагу в кармане и зажала ее в ладони, надеясь, что кто-нибудь увидит.

Алексей попросил прощения за задержку. Марина долго смотрела на него, затем спросила, сколько именно часов он скрывал лист. Услышав, что до утра, отвернулась.

— Я лежала без сознания, а ты защищал Павла?

— В первые часы — да. Я хотел верить, что ошибся и есть другое объяснение.

Он не стал уменьшать собственную вину. Марина сказала, что благодарна за сохраненную бумагу, но благодарность не стирает того, что произошло. Голос ее ослаб, и она попросила:

— Уйди, Алексей. Сейчас я не хочу тебя видеть…