85-летняя женщина целый год заботилась о котёнке, не подозревая, каким он вырастет.

Её возвращение в деревню было тихим. Виктор сам привёз её на своём служебном внедорожнике.

Соседи, которые раньше боялись и шептались за её спиной, теперь выходили из домов, молча кланялись, кто-то пытался помочь донести узелок с вещами.

Дядя Митя, у которого пропадали куры, принёс ей банку сметаны.

— Прости нас, Степановна. Не разобрались мы. Виноваты, больно уж напугались.

Она молча кивала в ответ. Она ни на кого не держала зла. В её душе была только огромная звенящая пустота на том месте, где раньше жил Мурзик.

Она вошла в свой дом. Всё было на своих местах. Но дом казался мёртвым.

Не было слышно низкого урчания. Никто не потёрся о её ноги. Никто не встретил её у порога, гордо поглядывая янтарными глазами.

Она села в старое кресло у печи и замерла, глядя в окно.

Теперь она могла часами так сидеть, не отрывая взгляда от кромки леса.

Она ждала.

Сама не зная чего.

Просто ждала.

Зима начала отступать. С крыш закапало, появились первые проталины. Лес оживал, с юга возвращались птицы. Природа брала своё.

Однажды утром, ещё до рассвета, её разбудил знакомый звук.

Скрежет когтей по доскам крыльца.

Её сердце подпрыгнуло и замерло. Она боялась пошевелиться, боялась спугнуть видение.

Скрежет повторился.

Медленно, как во сне, она встала с кровати и, накинув платок, подошла к двери. Руки не слушались. Она с трудом отодвинула крюк.

На крыльце никого не было.

Она уже решила, что ей всё приснилось, но, опустив глаза, ахнула.

На старом почерневшем коврике лежала тушка огромной лесной птицы. Лучший трофей, который только мог добыть охотник в это время года.

Подарок.

Она подняла птицу. Та была ещё тёплой.

Анна Степановна вышла на крыльцо и посмотрела в сторону леса. На свежем подтаявшем снегу чётко отпечаталась цепочка следов. Огромных, круглых следов.

Три обычных и один — чуть смазанный, неправильной формы.

Он хромал.

Но он был жив.

Он был здесь.

Он помнил.

Она стояла на крыльце, прижимая к груди лесной подарок, и смотрела на деревья, которые скрыли её дикого сына. И впервые за много недель улыбнулась.

Это была слабая, печальная улыбка, но она осветила её лицо.

Она больше не была одна. Где-то там, в бескрайнем зелёном море, билось сердце, которое навсегда было связано с её собственным.

Весна набирала силу. Дни становились длиннее, солнце пригревало по-настоящему, и лес, ещё недавно молчаливый и скованный морозом, наполнился тысячами звуков.

Деревня ожила. Мужики готовили лодки к сплаву. Женщины вывешивали на просушку половики. Жизнь шла своим чередом….