Бандиты решили надавить на пенсионерку, не подозревая, какая внучка стоит за её спиной

К вечеру город изменился. На улицах появились усиленные патрули. Машины круковских останавливали одну за другой, людей вытаскивали на мокрый асфальт, проверяли документы, находили ножи, пистолеты, чужие права, запрещённые вещества, старые ориентировки. Рынок оцепили под предлогом проверки. Финансовая служба заморозила счета связанных фирм. Вчерашние покровители вдруг стали исполнителями чужой воли.

Торговцы смотрели на это из-за прилавков и не верили. Те самые громилы, которые годами собирали дань, теперь стояли лицом к стене, растерянные и злые. Никто не произносил вслух слова «конец», но оно уже висело над городом.

К пятому дню у Крука почти ничего не осталось. Из двух сотен активных людей рядом держались не больше полутора десятков — самые отчаянные или те, кому некуда было бежать. Денег не было, арсенала не было, связь с полицией оборвалась. Приходько перестал брать трубку. Бригадиры исчезали, телефоны молчали, машины не возвращались.

Крук метался по кабинету, пил прямо из бутылки и всё чаще ловил себя на мысли, что его стирают не как врага, а как ошибку в документе. Методично, без ярости, без лишних жестов.

Когда телохранитель доложил, что пришёл человек «от Бугая», Крук сначала не поверил. В кабинет втолкнули избитого подручного — одного из тех, кто приходил к Ганне Степановне. Лицо его было распухшим, одежда порвана, руки дрожали.

— Где Бугай? — Крук схватил его за ворот. — Кто вас взял?

— Они не люди, — захлебнулся тот. — Они знают всё. Нас держали в подвале. Бугая увезли. Это из-за старухи, Роман Тарасович. Из-за дома номер восемнадцать.

Крук окаменел.

— Что ты несёшь?

— Мы пришли её выселять. Она сказала, что внучка нас закопает. Мы смеялись. А ночью приехали люди в чёрном. И женщина с ними. Она командует. Это она забрала «Оникс». Она забрала склад. Она рушит нас из-за той старухи.

Крук отпустил его. Подручный рухнул на пол, всхлипывая. А главарь стоял и впервые видел всю картину целиком. Его империя, деньги, связи, люди — всё полетело в пропасть из-за небрежного приказа, отданного между делом. Он даже не проверил, кто живёт в доме номер восемнадцать. Просто решил, что одинокая пенсионерка — никто.

Теперь это «никто» превратилось в дыру, куда уходила вся его жизнь…