Бывший решил остаться в моей квартире после расставания, не понимая, что его планы уже рушатся

Первой тишину нарушила одна из банок: она снова сердито зашипела. Демьяныч поднялся, оглядел кухню и с удовлетворением кивнул, как мастер после удачно проведённого ремонта.

— Ну что, хозяйка, объект освобождён, — сказал он. — Потерь почти нет.

Лукашевич быстро завернул рыбу обратно в пакет, а газету сложил так аккуратно, будто был не участником домашней операции устрашения, а санитарным инспектором порядка. Тарасыч бережно сжал меха баяна, застегнул ремешки и поставил инструмент у стены.

— Скатерть целая, — доложил Лукашевич. — Газета удар приняла на себя.

Оксана наконец выдохнула. До этого она держалась собранно, почти жёстко, а теперь плечи сами опустились. Смех вырвался неожиданно — звонкий, облегчённый, с остатками нервного дрожания. Её кухня снова стала её кухней: не до конца чистой, не до конца проветренной, но свободной.

— Мужики, — сказала она, вытирая глаза пальцами, — я вас сейчас расцелую. Но рыбу прячьте немедленно, пока обои не решили, что это их новый аромат.

Демьяныч довольно крякнул.

— А мы что? Мы люди дисциплинированные. Пришли, помогли, культурно отдохнули.

— Культурно — это сильно сказано, — усмехнулась Оксана. — Мойте руки. Я заварю нормальный чай, с травами. И накормлю вас по-человечески. После такого спектакля вы заслужили не только чай.

Она убрала остатки чужого перекуса, сменила салфетки, поставила чайник и достала чистую посуду. Мужчины, ещё недавно изображавшие стихийное бедствие, вдруг оказались аккуратными гостями: Романюк придерживал пакет, Лукашевич собирал чешую, а Демьяныч проверял, не поцарапан ли край стола.

Потом они сидели уже совсем по-другому: без грохота, без угроз для занавесок. Пили горячий чай, ели то, что Оксана поставила на стол, и Демьяныч рассказывал путаную историю про вредного коменданта, дрожжи и уличного кота. Оксана слушала с благодарностью: после вечера, который мог закончиться бессилием, в её доме снова звучал смех, а не чужие приказы.

На следующее утро она проснулась рано. В квартире стояла чистая тишина. На тумбочке лежали ключи Назара: в спешке он забыл их забрать или не решился вернуться. Оксана посмотрела на них без жалости и без злорадства. Просто как на вещь, которая больше не имела власти над её жизнью… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇

В девять часов она уже подала заявление в суд о прекращении права пользования жильём для бывшего сожителя. В тот же день Демьяныч помог сменить замок. Он работал молча и уверенно, а когда новый механизм щёлкнул в двери, Оксана впервые за долгое время почувствовала: этот звук похож не на тревогу, а на точку.

Назар больше не появлялся. До Оксаны потом доходили разговоры, что у дальней родственницы Галины Степановны, к которой они уехали, жила недружелюбная собака и царила острая непереносимость дармоедов. Но это уже не имело к ней никакого отношения. Её квартира снова принадлежала ей — не только по документам, но и по воздуху, тишине, утреннему свету на кухне и праву самой решать, кого впускать за свой порог.