Цена разделения внуков на «своих» и «чужих»: закономерный финал истории о высокомерии и утраченном доверии

— Без Алисы в доме как-то пусто, будто звук выключили.

Руслан, разбиравший за кухонным столом очередную выписку автосервиса, ответил, не поднимая глаз:

— В доме всё так же, как было. Просто вы наконец-то услышали эту тишину.

Мать не возразила.

Жанна приехала поздно вечером, без звонка. Руслан открыл дверь и увидел сестру в дорогой одежде, с лицом, на котором не осталось ничего от прежней уверенности.

Она села на край стула в прихожей, не устраиваясь, не закидывая ногу на ногу, с неловкостью человека, который никогда не просил помощи. Из комнаты Алисы доносилось тихое напевание. Девочка рисовала перед сном, и этот чистый, спокойный звук проходил по коридору, как постоянное напоминание о том, почему Руслан больше не отступает.

— Олег фактически ушёл, — начала Жанна, глядя на свои руки. — Дети совсем от рук отбились. Отец со мной не разговаривает, мать вообще в мою сторону смотреть боится. Я знаю, что наворотила лишнего, Руслан. Правда знаю.

Он молчал. Не помогал, не подсказывал, не облегчал.

— То, что тогда было с Алисой… — Жанна запнулась и не смогла закончить.

— Это было жестоко, — закончил за неё Руслан. — Скажи это вслух, не бойся.

Жанна опустила глаза и кивнула. Потом прошептала:

— Помоги мне, пожалуйста.

— Нет.

Она вскинулась.

— Я же твоя сестра.

— А моя дочь была твоей племянницей, когда стояла на коленях на той кухне, — ответил Руслан без паузы. — И страшнее всего в тот вечер были не мокрые полы. Страшнее всего было то, что она всё равно пыталась вам угодить. Она мне сказала: «Папа, я почти всё домыла, я честно не хотела плохо себя вести». Шестилетний ребёнок извинялся перед вами, пока твои мальчишки на диване в планшеты тыкали.

— То есть ты меня просто бросаешь?