Деревенские слухи преследовали Мишу с детства, но одна встреча заставила всех замолчать

Всю ночь он бродил по улицам. Садился на лавки, снова вставал, шёл вдоль пустых витрин, мимо закрытых кафе, мимо домов, где за окнами спали люди, у которых, наверное, были семьи и прошлое без грязных прозвищ.

— Почему теперь? — шептал он в темноту. — Почему, когда я почти научился жить?

Утром Назар пришёл в офис и написал заявление об уходе. Он не хотел слышать, что у Олега Павловича не было других детей, что два его брака распались, что работа давно заменила ему дом. Ему было всё равно. Слишком много лет этот человек отсутствовал, чтобы теперь просто войти и назвать себя отцом.

Назар собрал вещи на съёмной квартире и позвонил хозяйке, чтобы рассчитаться. Но когда в дверь позвонили, на пороге стояли Павел Данилович и Людмила Андреевна. Оба выглядели измученными.

— Назарко, — сказала Людмила Андреевна, — выслушай нас. Только выслушай.

Он хотел отказать, но старуха так дрожала, что Назар молча отступил. Следом за ними вошёл Олег Павлович. Он остановился у двери, не решаясь сделать шаг дальше.

— Прости меня, сын, — сказал он. — Я не имею права требовать, но буду просить, пока жив.

Разговор длился долго. Павел Данилович признался, что они с женой когда-то оттолкнули Марину, давили на сына, считали её недостойной. Людмила Андреевна плакала так горько, что Назар не смог остаться каменным. Олег Павлович говорил мало, но каждое слово будто вырывал из груди.

Назар сам настоял на проверке родства. Когда результат подтвердил очевидное, он долго сидел с листом в руках, не в силах ни радоваться, ни злиться.

— Я не могу сразу, — сказал он Олегу Павловичу. — Не называйте меня сыном так легко. Мне нужно время.

— Я буду ждать, — ответил тот. — Сколько понадобится…