Девочка тайно навещала могилу матери, и однажды её одиночество нарушило неожиданное прикосновение

— Без соблюдения процедуры и согласия органов опеки — нет, если у тебя есть доля или ты собственник. Но попытки бывают разные. Поэтому важно найти оригиналы документов.

— Мама сказала, что спрятала их там, где он не ищет, — сказала Наталья. — В квартире.

— Тогда нужно попасть туда законно, — ответил Павел. — С представителями службы, возможно, с участковым. И составить опись вещей ребёнка.

Попасть в квартиру удалось не сразу. Виктор сменил замки. На звонки не отвечал. Потом заявил, что Анины вещи «собраны и готовы», но впустить никого не обязан. Юрист подал заявления. Елена Андреевна из службы звонила, писала запросы. Всё двигалось медленно, как мокрый снег под колёсами.

Однажды после уроков Аня увидела Виктора у школьных ворот.

Он стоял возле забора в своей тёмной куртке, руки в карманах. Сердце у неё упало куда-то вниз. Она хотела повернуть обратно, но он уже заметил.

— Аня.

Она остановилась. Вокруг шли дети, родители, кто-то смеялся. От этого было чуть менее страшно.

— Не подходите.

Он поднял руки.

— Я просто поговорить.

— Мне нельзя с вами.

— Кто сказал? Эта Наталья? Она тебе никто. Поняла? Никто. Она бросила твою мать. А теперь хочет квартиру. Думаешь, ты ей нужна?

Аня сжала лямку рюкзака.

— Неправда.

— Правда. Все взрослые хотят что-то получить. Я хоть честно говорил.

Он наклонился ближе.

— Вернёшься домой — забудем. Скажешь, что всё придумала, что Наталья настроила. Я даже телефон отдам.

Аня молчала.

— А если нет, — его голос стал тише, — я сделаю так, что твою мать после смерти грязью обольют. Скажу, что она брала деньги, пила таблетки горстями, была не в себе. У меня свидетели найдутся.

Аня почувствовала тошноту.

— Не смейте.

— Тогда будь умной.

За её спиной раздался голос:

— Анна, иди ко мне.

Ирина Павловна стояла у крыльца, держа телефон в руке. Лицо у неё было бледное, но решительное.

— Виктор, вам запрещено приближаться к ребёнку без согласования. Я вызываю инспектора.

Он выпрямился.

— Не надо истерик.

— Я уже набираю.

Виктор бросил на Аню последний взгляд и ушёл.

Вечером Наталья долго сидела на кухне, слушая, как Аня рассказывает. Руки у неё лежали на столе неподвижно, но костяшки пальцев побелели.

— Он сказал, вы хотите квартиру, — тихо закончила Аня.

Наталья опустила глаза.

— Я боялась, что он так скажет.

— А вы хотите?

— Нет.

— Тогда почему помогаете?

Наталья долго молчала. За окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку.

— Потому что я не помогла тогда. Потому что любила твою маму как сестру и предала её своим молчанием. Потому что ты не должна платить за ошибки взрослых. И потому что… — она запнулась. — Потому что, когда я увидела тебя у могилы, мне показалось, что Марина дала мне последний шанс сделать хоть что-то правильно.

Аня смотрела в чашку.

— Я злюсь на вас.

— Имеешь право.

— Но мне у вас не страшно.

Наталья закрыла глаза на секунду.

— Спасибо, что сказала.

Через несколько дней им наконец разрешили войти в квартиру в присутствии специалистов. Аня всю дорогу молчала. В лифте пахло железом и чужими духами. Поднимаясь на пятый этаж, она почувствовала, как ноги становятся тяжёлыми.

Дверь открыл Виктор. За его спиной виднелись коробки…