Девочка тайно навещала могилу матери, и однажды её одиночество нарушило неожиданное прикосновение

Светлана сузила глаза.

— Уши помой, раз подслушиваешь.

— Вы про меня говорили?

— Много чести.

Из кухни вышел Виктор. На лице у него было то выражение, от которого у Ани сразу сжимался живот: спокойное, почти ленивое, но глаза холодные.

— Где была?

— В школе.

— До семи вечера?

— Дополнительное занятие.

— Дневник.

Аня не двинулась.

— Дневник, я сказал.

Она достала его из рюкзака. Виктор перелистнул страницы, увидел двойку. Улыбнулся уголком рта.

— Ну конечно.

— Я исправлю.

— Ты всё исправишь. Только сначала научишься отвечать за свои поступки.

Он взял её телефон со стола.

— Это мой.

— Был твой. Теперь будет у меня, пока не поумнеешь.

— Там… там фотографии мамы.

— Вот и будешь лучше учиться, если хочешь их увидеть.

Аня бросилась к нему, но Светлана схватила её за плечо. Ногти впились через мокрый свитер.

— Не дёргайся.

Аня вырвалась.

— Отдайте!

Виктор резко шагнул к ней. Он не ударил. Никогда не бил так, чтобы оставались следы. Но схватил за подбородок и заставил поднять лицо.

— Слушай внимательно. В этой квартире ты никто. Поняла? Никто. У тебя нет ни денег, ни родни, ни права голоса. Всё, что у тебя есть, — это моя добрая воля.

— Квартира мамина, — выдохнула Аня.

В комнате стало тихо.

Светлана медленно улыбнулась.

— Какая умная.

Виктор отпустил подбородок.

— Твоя мать оставила долги. Очень большие. Если бы не я, тебя бы давно выставили.

— Она не могла.

— Могла. Ты много знаешь в свои двенадцать?

Он бросил дневник на пол.

— Завтра после школы сразу домой. Никаких дополнительных. И чтобы без фокусов.

Ночью Аня почти не спала. Лежала на старом диване в комнате, где раньше стоял мамин рабочий стол, слушала, как за стеной Виктор и Светлана разговаривают приглушёнными голосами. Слов разобрать не удавалось, только иногда долетало: «сделка», «доля», «подпись», «опека», «покупатель ждать не будет».

Аня повернулась лицом к стене. Там, у самого пола, обои отошли тонкой полоской. Мама всё собиралась переклеить, выбирала светлые, с маленькими листочками. Не успела.

Утром Виктор поставил перед ней тарелку с остывшей кашей.

— После уроков тебя заберёт Светлана.

Аня подняла глаза.

— Зачем?

— Затем.

— Я сама могу.

— Много ты сама можешь, как выяснилось.

В школе она сидела как во сне. Ирина Павловна попросила прочитать вслух упражнение, но буквы расползались. На перемене одноклассница Лена сказала:

— У тебя рукав грязный.

Аня посмотрела: на манжете осталась земля с кладбища. Она попыталась стереть, но только размазала.

После последнего урока у выхода действительно стояла Светлана. В яркой куртке, с зонтом, раздражённая.

— Быстро.