Девочки спасли незнакомца в лесу, не подозревая, что одна находка поможет раскрыть правду о нападении

Виталий давным-давно, еще в молодости, обварил правую кисть. Максим и это прекрасно знал, только никогда, ни на миг не связывал одно с другим. Как связать друга с убийцей?

— Это он, — сказал Максим тихо, и голос его стал чужим, деревянным. — Своими руками связал. Стоял рядом, курил вот из этого портсигара, смотрел, как я замерзаю, и говорил про погоду. И обронил его в темноте, не заметил.

Он поднял на старуху глаза, полные боли и понимания.

— Лидия Степановна, вы понимаете, что вы мне сейчас дали? Вы подтвердили имя человека, который пытался меня убить, и принесли улику, связывающую его с тем местом.

Старуха медленно кивнула, поджав губы.

— Понимаю, милый, оттого и боюсь до смерти. Такой человек за это на все пойдет, не остановится. Он уж и до нас добрался. Вон, вчера за Соней на машине гонялся. Чуть не увез девчонку. А накануне нам принесли уведомление: через полторы недели служебный дом освободить под снос. В доме-то — вот это.

Она положила сухую ладонь на клеенчатую обложку книги.

И тут Максим похолодел еще раз уже от совсем другой, новой мысли, что пронзила его насквозь. Виталий гонит семью из дома. Сносит и дом, и заодно всю старую артель по своей фальшивой бумаге.

До старого архивного корпуса у Максима еще не дошли руки: здание считалось пустым и ждало ремонта. Но теперь он понял, что там могли сохраниться другие заказные книги и артельные записи, способные подтвердить происхождение портсигара и разоблачить подлог. Виталий не просто выселяет бедную семью, чтобы убрать свидетелей.

Он торопится стереть с лица земли все разом, что может его выдать. Снести дом, сравнять с землей артель, спалить архив. И не останется ни книг, ни клейм, ни записей, ничего.

Без дополнительных записей осталось бы его твердое слово против сбивчивых слов двух перепуганных девочек и выжившей из ума, как он скажет, старухи.

— Когда снос? — резко спросил Максим, вскакивая. — Какой срок указан в уведомлении?

— Через полторы недели, — ответила старуха, поднимая на него встревоженные глаза. — Только люди сказывают, он уж технику подогнал к воротам, экскаватор, самосвал, спешит чего-то, будто горит у него.

Максим стиснул кулаки. Время работало против них каждый час.

Если Виталий доберется до артельного архива раньше, если сравняет корпуса с землей и спалит бумаги, то дополнительные записи промысла, старые книги, где сходятся имена, номера и клейма, исчезнут навсегда, дымом уйдут в холодное небо. Останется один портсигар, который ловкий защитник объявит потерянным где угодно, да слово ребенка, которое тот же защитник постарается обесценить.

— Едем, — сказал Максим, хватая куртку. — Немедля едем в артель. Пока он туда не влез, пока не поздно.

Но сперва он схватил телефон и позвонил Николаю Андреевичу.

Коротко, сбивчиво, срывающимся голосом рассказал все разом. Про портсигар, найденный у реки, про заказную книгу, где записан заказчик, про обожженную руку, которую дважды видела девочка, про фальшивую доверенность, которую он сроду не подписывал, про вчерашнюю погоню за Соней, про технику у ворот артели. Старый следователь слушал молча, не перебивая, только дышал в трубку.

А потом сказал всего несколько слов, и в его всегда усталом голосе впервые зазвенела холодная сталь:

— Ждите меня у артели. Выезжаю с людьми. Сами вперед не лезьте. Если он уже начал уничтожать бумаги, сразу звоните. Еду.

Девочек оставили у тетки Валентины, накрепко наказав никому не открывать. Максим и Лидия Степановна поехали к реке, в старую артель. Осенний короткий день уже клонился к вечеру. Небо над рекой было низким, свинцовым, тяжелым, и с реки тянуло стылым ветром.

Дорога до артели заняла всего несколько минут, но Максиму она показалась бесконечной. Он молчал, сжимая руль, и снова видел перед собой обожженную руку, мокрую веревку и серебряную крышку портсигара. Лидия Степановна сидела рядом, прижав к груди завернутую книгу, и тоже не говорила ни слова. Оба понимали, что теперь важна каждая минута: исчезнувшие бумаги уже нельзя будет восстановить ни памятью, ни поздним признанием.

Еще издали, подъезжая, они увидели у распахнутых ворот артели чужую технику — желтый экскаватор, крытый самосвал. Рядом с воротами стояла знакомая темная машина. Виталий был здесь…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇