Девочки спасли незнакомца в лесу, не подозревая, что одна находка поможет раскрыть правду о нападении

А рядом короткая запись, сделанная ее собственной молодой рукой, полустершаяся, но еще различимая. Портсигар серебряный, чернь, узор — птица среди ветвей, заказчик — и дальше фамилия, имя. Она поднесла тетрадь к самому огню, к самым глазам.

Прочитала имя раз, другой, третий, шевеля губами, не веря. Сердце гулко, тяжело стукнуло и покатилось куда-то в самый низ живота. Это была фамилия того человека с обожженной рукой, которого она смутно помнила по последним годам артели, молодого тогда работника, обварившего правую кисть горячим составом по неосторожности.

Того, кто вскоре ушел из промысла, выучился, поднялся, вышел в большие люди. И это же имя она в последние недели уже слышала из уст самого Максима. Так звали его компаньона, его правую руку, Виталия.

Все сошлось, все сомкнулось в одну неразрывную цепь. Обожженная правая рука, которую дважды видела Соня, у реки и у машины. Портсигар работы ее рук, найденный в траве возле связанного Максима.

Заказчик по книге — Виталий. Он же значился доверенным лицом в той бумаге, о которой обмолвился Максим. Старуха сидела в темноте одна, прижав к груди тетрадь и портсигар, и ясно понимала, что держит в скрюченных руках нечто страшное и опасное, тяжелее любого золота.

Она держала правду. А правда, когда она вот такая, бывает опаснее любого ножа, и тот, кого она изобличает, за ней придет. Наутро, чуть свет, она собралась, велела девочкам из дому ни ногой и никому не открывать, а сама поехала к Максиму.

Дрожащими руками она развернула на его столе холстинку, положила портсигар, а рядом раскрыла старую книгу на нужной, заложенной лучинкой странице.

— Вот, — сказала она, и голос ее был тверд, хоть внутри все дрожало. — Внучка это в траве нашла, возле тебя, той ночью. Испугалась, взяла, мне отдала, дуреха. А я его признала, милый. Это работа моих рук. Много лет тому делала. И вот, гляди сам. — Она ткнула скрюченным пальцем в выцветшую строку. — Записано, для кого делала. Читай.

Максим читал и не верил, а не верить не мог. Записанные в старой заказной книге имя и фамилия совпадали с данными его компаньона, друга, правой руки.

Тот самый портсигар, которым Виталий так дорожил, с которым не расставался, — Максим сотни раз видел, как тот небрежно доставал его на переговорах, щелкал тяжелой крышкой, закуривал. Этот самый портсигар остался лежать в мокрой траве у реки в двух шагах от того места, где Максима бросили замерзать. А девочка видела обожженную руку…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇