Одинокий мальчик встретил в лесу льва, и эта встреча стала началом необычной истории

Теперь эти слова звучали особенно ясно — и совершенно бесполезно. Он ведь не приближался. Это она стояла рядом.

Львица мягко ткнулась мордой в его плечо, потом в грудь. Никита вздрогнул и попытался отползти, опираясь на локти. Повреждённая нога отозвалась такой болью, что в глазах потемнело. Он едва не потерял сознание.

Зверь не сделал ничего.

Львица смотрела на него так, будто ждала, что он предпримет.

Это сбивало с толку сильнее любого рычания. Если бы она бросилась, если бы зарычала, всё стало бы понятно. А её странная осторожность пугала иначе. Может, она играет? Может, изучает раненую добычу? Может, Никита ударился головой и теперь видит происходящее не так, как оно есть?

Он дрожал всем телом. Губы пересохли. Во рту стоял вкус пыли и крови. Он ещё раз попробовал вытянуть ногу, но быстро понял: так не получится.

Тогда Никита начал копать землю руками. Он отбрасывал сухие комья, царапал пальцами края норы, срывал траву. Ногти забились грязью, руки тряслись. Львица всё это время оставалась рядом. То отходила на шаг, то снова приближалась и касалась его мордой, как будто подталкивала не сдаваться.

Наконец край отверстия удалось немного расширить. Никита зажмурился, потянул ногу изо всех сил — и вытащил её.

Боль была такой резкой, что он упал на бок и несколько минут только хрипло дышал, не в силах даже плакать. Лодыжка выглядела чужой: распухшей, неловкой, неправильной.

Нужно было возвращаться к людям. Но как? Даже подняться казалось невозможным. А рядом всё ещё находилась львица.

Она ходила вокруг небольшими кругами. Останавливалась, смотрела на него, снова проходила несколько шагов. В её движениях появилось что-то беспокойное. Никита следил за ней, боясь упустить миг, когда эта мягкость вдруг превратится в нападение.

Когда он чуть пошевелился, львица подошла снова. Она лизнула его лицо, потом упёрлась мордой в плечо.

Не грубо. Но настойчиво…