Дядя оставил племянников на ночной станции, но уже на следующей остановке понял, что совершил серьёзную ошибку

— Там были люди, я их не бросал.

После этого замолчал и больше не сказал ни слова до приезда адвоката, который появился только через сутки и которому, по всей видимости, тоже было нечего сказать.

А в это время на маленьком вокзале все еще продолжалась та же тревожная ночь. В комнате дежурной было тихо. Мигающая лампа наконец потухла совсем, и осталась только вторая — ровный, желтоватый свет, от которого тени в углах стали мягче.

Лариса Петровна принесла из подсобки еще один плед и настоящую подушку, не рюкзак. Устроила Соню на скамейке поудобнее, подоткнула плед со всех сторон.

Потом посмотрела на Богдана.

— Тебе тоже надо поспать.

— Я подожду.

— Тетя Марина твоя раньше утра не доберется. Ляг хоть на часок.

Богдан покачал головой.

Лариса Петровна не стала настаивать, только поставила перед ним еще один стакан чая, села рядом, на соседнюю скамейку, и достала из кармана телефон. Тихо набрала кому-то сообщение, потом убрала телефон обратно и сложила руки на коленях.

— Ты хорошо держишься, — сказала она негромко, не глядя на него, а глядя на спящую Соню. — Взрослые мужики в такой ситуации теряются, а ты вон пришел, все объяснил, позвонил куда надо. Мать хорошо воспитала.

Богдан ничего не ответил. Сидел, обхватив стакан обеими ладонями, и смотрел на темное окно, за которым начинало едва заметно светлеть: не рассвет еще, а только намек на него, серая полоска по нижнему краю неба.

Где-то далеко прогудел товарный состав, и стекла мелко задребезжали в рамах. Он не спал в ту ночь.

Сидел рядом с сестрой, пил чай, который Лариса Петровна подливала молча, без вопросов, и ждал. Считал минуты. Думал о тете Марине, которая сейчас где-то едет в такси, в электричке, снова в такси — через ночь, через расстояние, к двум чужим детям на маленькой станции.

Думал о маме и о том, что она оказалась права. Думал о дяде Тарасе и не чувствовал ничего — ни злости, ни обиды, только пустоту, как будто то место, где должны были быть эти чувства, просто выключили, как выключают свет.

За окном светало. Серая полоска стала шире, порозовела, потом сделалась золотистой. На перроне появился дворник с метлой, старик в оранжевом жилете, и принялся неторопливо мести, поднимая маленькие облачка пыли. Прокричал петух — настоящий, живой, где-то за вокзалом, в частном секторе.

Соня пошевелилась во сне, перевернулась на другой бок, и заяц выпал из-под пледа на пол. Богдан наклонился, поднял его и сунул обратно.

Утро.

Они пережили эту ночь. Теперь оставалось дождаться…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇