Гости замолчали, когда свекровь высмеяла хозяйку дома, а та спокойно подошла к столу.

Лариса Николаевна стояла на коленях возле унитаза. Она с громкими рыданиями вытряхивала в унитаз из своей роскошной белой сумочки разваренную капусту, ошметки зажарки и кусочки говядины. Сметана размазалась по брендовой подкладке безнадежными жирными разводами.

Оксана прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди, наслаждаясь зрелищем.

— Мы на тебя в суд подадим! — шипела свекровь, размазывая тушь по щекам и пытаясь оттереть туалетной бумагой жирное пятно с кожи.

— Ты ответишь за это! Ты испортила дорогую эксклюзивную вещь!

— Подавайте, Лариса Николаевна! — искренне тепло улыбнулась Оксана.

— Обязательно подавайте! Я решила, что вы не стоите такого подарка. За сумку я отвечу.

Оксана развернулась и пошла к дверям спальни. Она распахнула шкаф Максима, вытащила самый большой пластиковый чемодан и швырнула его в центр коридора. Чемодан с грохотом приземлился прямо у скрипучих туфель мужа.

— Максим! — спокойным командным голосом распорядилась Оксана. — Чемодан открыт: рубашки налево, носки направо. Собирай свое шматье. Забирай маманю и ее сумку с капустой.

— Забирайте пустой лидерский портфель и на выход. Жить вы теперь будете в вашей однушке на окраине. Я сейчас попрошу маму аннулировать доверенность на машину.

— На метро поедете, а в понедельник утром я подаю на развод. — Максим, растеряв всю свою спесь, стоял посреди коридора с опущенными плечами. Его лицо стало серым.

Он попытался изобразить жалобный взгляд, открыть рот, чтобы выдать очередную порцию оправданий про стресс на работе и влияние матери. Но наткнулся на взгляд Оксаны. В этом взгляде не было ни капли жалости или понимания.

Он уныло поплелся к чемодану, волоча ноги. Его туфли из страуса тихонько скрипели, словно прося прощения за происходящее. Борщ в тот день так никто и не поел.

Остывшая кастрюля сиротливо стояла на столе. Зато Оксана налила себе горячего чаю, отрезала огромный кусок шоколадного торта и села у окна. Она наконец-то избавила свою жизнь от токсичного мусора.

И ценой этой свободы оказалась ровно одна кастрюля недорогого, но очень эффективного супа.