Хирург купил у пожилой женщины банку варенья на трассе, но дома понял, что это была не обычная покупка

Рядом уже собрались любопытные. Одна из соседок протянула стакан воды.

— Достаньте и промойте. Тогда увидим, что там такое.

Матвей подцепил ложкой предмет, вытащил его из варенья и опустил в воду. Через несколько секунд на его ладони лежала брошь. Тяжелая, изящная, в форме сказочной птицы с раскинутым хвостом. На концах перьев мерцали крошечные прозрачные камни. Вещь явно была дорогой и сделанной вручную.

Среди гостей вдруг резко вскрикнула женщина, приехавшая со стороны жениха.

— Господи, это же брошь моей дочери! Она пропала несколько лет назад!

Все обернулись к ней. На несколько секунд праздник будто притих: рядом еще звенела посуда, где-то смеялись дети, но вокруг броши образовался напряженный круг. Женщина схватилась за грудь, попыталась опуститься на стул, закатила глаза и попросила воды. Но в ее движениях было что-то слишком показное, словно она играла роль перед зрителями и плохо знала текст.

Она назвала имя исчезнувшей девушки — Ева — и фамилию, но рассказ получился странным. По ее словам, дочь когда-то уехала в город и больше не вернулась. Родные будто бы пытались искать, но безуспешно. При этом женщина почти ничего не могла сообщить: ни подробностей, ни примет, ни обстоятельств. Пять лет прошло, а в ее словах не было ни настоящей боли, ни живого интереса.

Матвея это насторожило. Он сказал:

— Я могу попробовать узнать что-нибудь в том поселке, где купил варенье. Банка была у старушки, она продавала заготовки прямо у дороги. Возможно, брошь попала к ней не случайно.

Но та, кто минуту назад изображала убитую горем мать, очень быстро словно забыла о находке. Уже вскоре она смеялась возле молодых, хлопала в ладоши, танцевала и ни разу больше не подошла к Матвею. Человеку, который привез вещь ее пропавшей дочери, она не задала ни одного уточняющего вопроса.

После свадьбы Матвей и Валентина Петровна почти всю ночь сидели на кухне. Чай остывал, за окном темнела тихая улица, а они снова и снова возвращались к странному поведению гостьи. Оба чувствовали: в этой истории что-то не сходится.

Матвей несколько дней обдумывал случившееся и решил, что на обратной дороге обязательно заедет к старушке. Время в родном поселке летело быстро. Казалось, только приехал, а уже наступило утро отъезда.

Валентина Петровна поднялась затемно. Она пекла, жарила, собирала свертки и банки, будто сын уезжал не в город с магазинами, а на край света. Соседи тоже несли кто что мог: рыбу, мясо, соленья, бутылки с домашними напитками, мешочки с травами.

Матвей растерянно смеялся, глядя на багажник…