Их дочь пропала в 1998 году. через 20 лет отец нашёл её дневник — и обомлел

Он думал о первой фразе в дневнике. О том, что Ксения написала ее не случайно, она не была человеком, который пишет слова просто так, без смысла. Если она написала, что папа не должен знать, значит, было что-то конкретное.

Что-то, о чем она знала уже в январе девяносто восьмого. За восемь месяцев до того, как исчезла. Нина убрала тарелки и включила телевизор.

Александр вернулся в гостиную, сел в кресло и снова взял тетрадь. Нина посмотрела на него от двери, но ничего не сказала. Просто ушла в спальню.

В апрельских записях Ксения писала о Косте уже иначе: теплее, подробнее. Они начали встречаться. Она описывала, как они гуляли вдоль реки, как он рассказывал ей про машины и почему-то про созвездия — две вещи, казалось бы, никак не связанные, но у него они как-то укладывались в одну историю.

Ксения писала, что ей это нравится, когда человек умеет говорить про разное и не теряется. Но уже в мае тон изменился. Костя стал ревновать: сначала к однокласснику, который просто донес до нее сумку после уроков.

Потом к старшему брату Лены, который однажды подвез их на машине. Ксения писала, что сначала ей даже льстило: значит, ему не все равно. Но потом лесть закончилась, и осталась только усталость.

Майская запись обрывалась на полуслове, страница была вырвана. Аккуратно, по линейке, так что осталась только тонкая полоска бумаги у корешка. Александр провел по ней пальцем.

Ксения сама вырвала эту страницу, уже после того, как написала. Значит, написала что-то, что не хотела оставлять даже в дневнике, который прятала от всех. Он закрыл тетрадь и долго сидел в тишине, слушая, как за стеной в спальне работает телевизор.

Нина всегда засыпала под новости. Где-то во дворе хлопнула дверь машины. Потом всё затихло.

Александр смотрел на темно-синюю обложку и думал о том, что его дочь была живым, сложным, настоящим человеком: со своими страхами, со своими тайнами, с вырванными страницами в дневнике. И он, ее отец, не знал об этом ничего. Двадцать лет он горевал по образу, по улыбающейся девочке с фотографией на стене.

А здесь, в этих страницах, жила совсем другая Ксения. Та, которую он не успел узнать. Утром в понедельник Александр проснулся раньше будильника.

Нина еще спала. Он тихо встал, прошел на кухню, поставил чайник и сел за стол с тетрадью. За окном было серо и сыро — типичное осеннее утро в их городе в середине октября, когда небо и земля сливаются в один унылый серый цвет и уже не понять, где кончается туман и начинается просто плохое настроение.

Он читал июньские записи. Ксения писала о выпускных экзаменах, о том, как зубрила биологию ночами и как Лена приходила к ней с конспектами, и они засыпали прямо за столом, уткнувшись в учебники. Писала о том, что хочет после выпускного вечера пойти с классом к реке встречать рассвет: так делали все, это было традицией.

Писала о платье, которое они с Ниной выбирали три раза, потому что первые два не подходили по цвету. Живая, настоящая жизнь. И где-то рядом с ней Костя Лебедев, который в июне уже не просто ревновать начал, а появляться там, где его не ждали.

Однажды встретил Ксению после школы, хотя она не говорила ему о времени. В другой раз позвонил Лене и спросил, где Ксения: та удивилась, потому что Ксения была дома и сама могла ответить на звонок. Ксения написала об этом коротко: «Не понимаю, зачем он так делает. Наверное, просто скучает».

Александр дочитал до конца июньских страниц и закрыл тетрадь. Налил чай, посмотрел в окно. Во дворе дворник методично гонял метлой мокрые листья вдоль бордюра.

Занятие совершенно бессмысленное в такую погоду, но он делал это с предельно серьезным лицом. Александр думал о следователе Дмитрии Федоровиче Шкуратове.

Шкуратов вел дело Ксении с самого начала, с первого дня, когда Александр пришел в отдел полиции и сказал, что дочь не вернулась домой. Высокий, жилистый мужчина лет пятидесяти, с привычкой смотреть чуть мимо собеседника: не от невнимания, а словно он всегда одновременно думал о двух вещах сразу. Александр встречался с ним десятки раз в первые месяцы после исчезновения Ксении.

Потом встречи стали реже. Потом Шкуратов вышел на пенсию, это было лет восемь назад, и Александр потерял с ним связь. Но он знал, что Шкуратов живет в том же городе.

В соседнем квартале, в доме с зелеными балконами у автобусной остановки. Александр видел его однажды в продуктовом: тот стоял у кассы с корзиной и выглядел почти так же, как двадцать лет назад, только волосы стали совсем белыми. Нина появилась на кухне в семь утра, уже одетая…