Испытание правдой: как девятый день после смерти соседа навсегда изменил моё представление о нём

Мы дошли до развилки. Римма предложила зайти к ней — помянуть. Я согласилась. Не хотелось домой в пустой дом.

У неё на кухне было тепло. Поставила чайник, нарезала хлеб, достала банку солёных огурцов. На столе — бутылка красного вина, две стопки. Помянули. Римма выпила, я пригубила. После шестидесяти не тянет, организм сам решает, что ему не надо.

— Знаешь, Надя, — она крутила стопку в пальцах, — мне как-то не по себе. Не от похорон. А от того, что мы про него ничего не знаем. Вообще ничего. Кем работал — не помню. Откуда приехал — не знаю. Был ли женат — понятия не имею.

— Электриком вроде был, — сказала я. — На подстанции. Ушёл на пенсию давно.

— Вот. И это всё. Тридцать лет рядом жил, а мы можем о нём сказать три предложения.

Я кивнула. Потому что она была права. И потому что это было больно.

Римма поправила платок на затылке. Привычка. Делала это, когда волновалась, когда задумывалась, когда стояла в очереди. Платок у неё был тёмно-синий, выцветший на складках. На три года моложе меня, а выглядела старше. Жизнь у неё была трудная — муж пил, дети уехали, осталась одна. Но она хотя бы разговаривала с людьми. Ходила к соседям, звала на чай. Фёдор не делал даже этого.

— А собака, — сказала она. — Надь, ты видела, какие у неё глаза? Она же не просто так пришла. Она его знала. Я чувствую.

Я чувствовала то же самое. Но ещё не понимала, что с этим делать.

Вечером я вернулась домой. Дом мой стоит на краю улицы, перед ним — палисадник, за ним — огород. Живу одна с тех пор, как Володя умер. Восемь лет назад. Инфаркт, скорая не успела. С тех пор — я и тишина. Мне хватает. Лес приучил к одиночеству, к нему привыкаешь, как к запаху хвои — перестаёшь замечать.

Но в этот вечер тишина давила.

Я лежала, слушала, как капает кран на кухне, и думала о ней. О собаке. О том, как она шла. Без страха, без суеты. Шла, как к себе домой.

Откуда она пришла? Кладбище наше на краю посёлка, за ним — поле, за полем — лес. Ближайшая деревня в двенадцати километрах. Бродячих у нас немного, пять или шесть на весь посёлок, и эту я раньше не видела.

Или видела?