Истощённый лев страдал от паразитов, пока один мужчина не решился подойти к нему слишком близко

Ольга посмотрела на нее.

— Маш, ты правда не понимаешь?

Мария понимала. Просто не хотела произносить.

— Откаты?

— Возможно. Или обналичка через услуги, которых не было. Я не знаю. Но Савчук держал ее на крючке. И тебя хотели сделать человеком, который «ошибочно провел».

Мария почувствовала, как в животе скручивается тугой узел.

— А ты?

— Я ничего не подписывала. Но я видела. Молчала. Это тоже…

Ольга не договорила. На глазах выступили слезы.

— У меня мама, Маш. Я одна. Я думала, ну не мое дело. Все взрослые, сами разберутся. А потом увидела видео со львом. Полное, из чата. И мне стало так стыдно, что я утром не смогла на себя в зеркало смотреть.

Мария протянула руку через стол и накрыла ее пальцы.

— Ты дала запись. Это уже не молчание.

Ольга всхлипнула, но быстро вытерла лицо.

— Есть еще один человек. Павел. Юрист. Он не плохой, просто трус. Он видел договоры. Если его прижать не криком, а нормально, может сказать правду.

— Он сегодня сидел и молчал.

— Потому что Елена Петровна его давит. Она знает, что он подрабатывал консультациями у арендаторов без разрешения. Мелочь, но уволить можно.

Мария закрыла глаза. Ей казалось, что она стоит в болоте: каждый шаг вытягивает наверх не опору, а новую грязь.

Когда она вышла от Ольги, на улице уже темнело. Во дворе горел один фонарь, под ним кружились мошки. Мария шла к остановке, держа сумку прижатой к боку. Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера:

«Думаешь, спасла кошечку? Мужа посадят, сына затравят, тебя сделают воровкой. Отдай то, что тебе передали, и забудь».

Она остановилась. В висках застучало. Через секунду пришло фото. Артем у подъезда бабушки. Снято из машины или из-за дерева. Мальчик шел с рюкзаком, ничего не подозревая.

Мария не помнила, как набрала Андрея. Не помнила, что сказала. Помнила только, как села прямо на бордюр у остановки, потому что ноги перестали держать. Люди обходили ее, кто-то спросил: «Вам плохо?» Она кивнула, но не потому что соглашалась. Просто не могла говорить.

Андрей приехал через двадцать минут на такси. Лицо у него было белое, губы сжаты. Он поднял ее с бордюра, забрал телефон, прочитал сообщение и впервые за все дни не стал успокаивать.

— Артема забираем к нам, — сказал он. — Сейчас.

— А если они…

— Вот поэтому забираем.

В машине Мария тряслась так, что водитель несколько раз смотрел в зеркало. Андрей держал ее руку обеими ладонями. Его пальцы были горячие.

— Я виновата, — шептала она. — Это я сказала снимать. Я полезла. Я…

— Нет.

— Если с ним что-то…

— Нет.

Он повторял это слово снова и снова, как будто им можно было закрыть все двери, все угрозы, все страшное, что уже вошло в их жизнь.

Артем спал у бабушки на раскладном диване. Когда его разбудили, он испугался, но не заплакал. Наталья Сергеевна стояла в халате посреди комнаты, держа телефон.

— Что случилось?

Андрей показал ей сообщение. Она прочитала, и весь ее вчерашний гнев исчез так быстро, будто его смыло ледяной водой.

— Господи, — сказала она. — Это из-за того мужика?

— Скорее всего.

Наталья Сергеевна села на край дивана. Артем, сонный, смотрел то на отца, то на мать.

— Мам, мы куда?

Мария присела перед ним.

— Домой. Просто дома лучше.

— Папу посадят?

Андрей опустился рядом.

— Нет. Я сделал глупость, когда ударил человека. За это мне придется отвечать. Но я не преступник. И мы будем доказывать правду.

Артем молчал. Потом спросил: