Как попытка богача купить себе жену на год обернулась главным потрясением в его жизни
«Потому что видел ваше лицо, когда вы ее увидели.
Такое не сыграешь». Она помолчала. Потом кивнула.
Спросил Максим. «В восемнадцать лет мне дали ключи от комнаты в общежитии, справку о том, что я завершила пребывание и список организаций, куда можно обратиться за помощью». Тихий выдох.
«Я не обратилась ни в одну. Я не умела просить помощи. До сих пор, если честно, с трудом».
Максим подумал о том, как она отказалась от содержания. Как настояла на работе. Как делала свои немногочисленные вещи без чьей-либо помощи.
«Учились?» – спросил он. «Колледж заочно. Экономика.
Параллельно работала. Все подряд. Кассир, уборщица, курьер, промоутер с листовками».
Легкая усмешка. «Вы думаете, я в парке раздавала листовки от хорошей жизни?» «Нет», – сказал он.
«Я так не думал». Она смотрела на него. Долго, серьезно.
«Почему вы спрашиваете все это?» – произнесла она наконец. Настоящая причина. Максим помолчал.
Он мог сказать про бабушку. Это была бы часть правды. Но он неожиданно для себя выбрал честность.
«Потому что я живу с человеком, о котором не знаю почти ничего. А я не умею жить с тем, чего не понимаю». «Контроль», – сказала она.
Не обидно, точно. «Да. И что, когда поймете, станет легче?»
«Обычно да». Она покачала головой. Медленно, задумчиво.
«Со мной так не работает», – сказала она. «Меня чем больше понимаешь, тем меньше понимаешь. Я сложная».
«Я заметил». Снова эта осторожная искра в уголке губ. Почти улыбка.
«Теперь ваша очередь», – сказала она. «В каком смысле?» «Родители.
Почему бабушка вас вырастила, вы упомянули вскользь, что они погибли? Когда?» Максим поставил кружку.
Это была территория, куда он пускал редко. Почти никогда. «Мне было одиннадцать», – сказал он.
«Авария на загородном шоссе. Зимой. Отец за рулем, мама рядом.
Я должен был ехать с ними, но в последний момент остался, заболело горло, бабушка не пустила». Пауза. «Если бы не горло, меня бы тоже не было».
Тишина. Настоящая, не неловкая, а та, которая бывает, когда слова сказаны, и нужно дать им место. «Поэтому контроль», – произнесла Аня тихо.
Не вопрос, понимание. «Если контролируешь все вокруг, то ничто не случится внезапно». Максим смотрел на нее.
Это был вывод, что его собственный психолог делал на протяжении восьми сеансов. Она сделала его за восемь секунд. «Примерно так», – сказал он.
«Не работает, кстати», – сказала она. «Я пробовала обратное, отпускать все. Тоже не работает».
«Наверное, нет способа, который работает». «Наверное», – согласился он.
Они помолчали еще. За окном была городская ночь, тихая, с редкими огнями. Чай у Ани давно остыл.
Но она все держала кружку. «Спасибо, что рассказали», – сказал Максим. «Спасибо, что спросили», – ответила она.
Встала. Поставила кружку в раковину. Взяла книгу со стола.
«Доброй ночи», – сказала она. «Доброй ночи».
Она ушла к себе. Максим еще долго сидел за столом в тишине остывшей кухни. Думал о том, что впервые за многие годы рассказал кому-то про зиму на загородном шоссе.
Просто так, потому что она спросила. Потому что казалось естественным. В этом было что-то, чему он не знал названия.
И что беспокоило его сильнее, чем следовало. Регистрация была назначена на четверг, в полдень, в регистрационной службе на одной из городских улиц. Никакой пышности, никаких гостей.
Только они двое, Дмитрий в роли свидетеля и Вика, молчаливая, понимающая, давно привыкшая к тому, что шеф делает все не так, как обычные люди. За два дня до регистрации Максим зашел к Ане вечером, постучал, как договаривались, и сказал, что ей нужно выбрать кольцо. Она ответила, что любое подойдет, главное, чтобы не слишком броское.
Он привез на следующий день два варианта от ювелира, оба сдержанные, без лишнего. Она выбрала то, которое попроще. Примерила, сняла, положила в коробочку.
Все деловито, без сентиментальности. Максим смотрел на это и не мог понять, то ли восхищается ее практичностью, то ли его почему-то задевает то, как легко она убирает кольцо в коробку. В четверг утром они ехали в регистрационную службу почти молча.
Аня была в светло-сером платье, купила сама, без его участия. Волосы убраны, никакой косметики, кроме чуть подведенных глаз. Просто и правильно.
Максим был в темном костюме без галстука. У входа их уже ждал Дмитрий в пиджаке, что случалось с ним крайне редко, с букетом белых пионов. «Это тебе», – сказал он Ане и протянул цветы.
Она взяла, немного удивленно, как человек, которому дарят цветы нечасто. «Спасибо, Дима», – сказал Максим предупреждающе. «Что, Дима?»
