Как попытка свекрови указать мне на дверь обернулась главным позором в жизни её сына
Свекровь, тяжело дыша после подъёма на этаж, медленно, с вызывающе-хозяйским видом расстегнула крупные пуговицы своего необъятного, мешковатого драпового пальто. Она смерила застывшую невестку долгим, тяжёлым, уничижительным взглядом, в котором читалось абсолютное превосходство, и, не утруждая себя тем, чтобы снять грязные уличные сапоги, уверенно шагнула вглубь чистого коридора.
— Мало ли что я там говорила вчера или позавчера, — резко и безапелляционно отрезала она, проводя толстым указательным пальцем по краю зеркала в прихожей и демонстративно поднося его к глазам, рассматривая пыль, которой на идеально вытертой поверхности просто не могло быть. — Обстоятельства имеют свойство меняться, Алина. У меня начался ремонт.
Она скинула пальто прямо на пуфик, проигнорировав вешалку, и тяжело вздохнула, всем своим видом демонстрируя невероятную усталость и мученичество.
— Бригада рабочих зашла сегодня утром, всё к чертям разворотили, сняли полы, пыль стоит столбом, дышать совершенно нечем. У меня, если ты вдруг запамятовала в своих заботах, хроническая астма и больное сердце. Или ты, может быть, хочешь скорой смерти матери своего любимого мужа? Хочешь, чтобы я там задохнулась в бетонной крошке?
В этот момент в дверях гостиной, привлечённый шумом голосов, появился Сергей. Муж выглядел так, будто в эту секунду ему больше всего на свете хотелось стать невидимым или провалиться сквозь бетонные перекрытия куда-нибудь в подвал, лишь бы не участвовать в этом надвигающемся скандале. Он неловко переминался с ноги на ногу, сутулился, прятал руки в карманы домашних брюк и виновато, исподлобья стрелял глазами то на властную мать, то на растерянную, побледневшую жену.
— Сережа? — Алина резко повернулась к мужу, чувствуя, как внутри начинает зарождаться холодный, липкий страх предательства. Она искала в его глазах поддержку, защиту, объяснение. — Ты… ты знал об этом? Ты знал, что твоя мама переезжает к нам с вещами, и ничего мне не сказал?
