Как попытка свекрови указать мне на дверь обернулась главным позором в жизни её сына
Сергей суетливо отвёл глаза в сторону, не в силах выдержать прямой взгляд жены, и нервно почесал затылок.
— Ну… как тебе сказать, Алюш… Мама звонила сегодня днём, на работу. Плакала, сказала, что там находиться просто невозможно, дышать совсем нечем, у неё давление подскочило. Алин, ну пойми, это же ненадолго. Это временная мера. Месяц-два, максимум, пока черновые работы не закончат и пыль не уляжется. Мы же не можем бросить её на улице.
— Месяц-два?! — в голос воскликнула Алина, чувствуя, как внутри стремительно закипает паника, грозящая вырваться наружу истерикой. Эхо её голоса отскочило от стен прихожей. — Сережа, ты себя слышишь? У нас небольшая трёхкомнатная квартира! У нас нет гостевой спальни! Где Галина Петровна, по-твоему, будет спать эти два месяца? На потолке?
Свекровь, уже успевшая по-хозяйски пройти в светлую гостиную и критически осмотреть мебель, громко, пренебрежительно хмыкнула, легко перекрывая своим басом слабый, неуверенный лепет сына.
— А что тут, собственно, думать и планировать? — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Внук у меня уже совсем большой лоб, слава богу, не хрустальный принц крови. Поспит в зале на раскладном диване, ничего с его спиной не сделается. А я, как пожилой и больной человек, займу его комнату. Там кровать удобная, окно во двор выходит. Мне покой нужен, тишина и свежий воздух, а в зале у вас вечный проходной двор и телевизор орёт.
— В смысле — комнату Дениса? — Алина, не веря собственным ушам, стремительно шагнула вперёд, физически преграждая путь свекрови, которая с видом победителя уже целенаправленно направлялась в сторону детской. — Галина Петровна, вы шутите? Там у него уроки, там стоит его компьютер, там все его вещи, учебники. Это его личное пространство, его убежище! Ему четырнадцать лет, Галина Петровна, это сложный переходный возраст!
— Вот именно, что четырнадцать! — гаркнула свекровь, резко оборачиваясь. Её одутловатое лицо мгновенно пошло некрасивыми красными пятнами гнева. — Не пять лет уже мальчику, не младенец, переживёт как-нибудь переезд на диван! Уступить лучшее место родной бабушке, проявить уважение к старости и сединам — это элементарное базовое воспитание, которого, я погляжу, ты ему так и не удосужилась дать! Растишь эгоиста себе на голову!
Алина с мольбой во взгляде посмотрела на мужа, искренне ожидая, что вот сейчас он наконец-то вмешается. Что он выпрямит спину, встанет между ними и скажет своё твёрдое, мужское, веское «нет». Ведь речь шла о комнате его единственного сына, о комфорте его ребёнка. Но Сергей, избегая смотреть жене в глаза, лишь протяжно, невероятно устало вздохнул, словно на его плечи опустилась бетонная плита.
— Алин, пожалуйста, ну не начинай, а?
