Когда привезли тяжело раненого солдата, мать посмотрела на него и сказала всего несколько слов
Даше Вера Петровна ничего не сказала. Сама еще не понимала, что происходит, а пугать девочку раньше времени не хотела. Для нее младшая дочь все еще оставалась ребенком — тихим, домашним, слишком мягким для этой жизни. Вера Петровна считала, что за ней нужен глаз да глаз.
С Кириллом было иначе. Ему уже исполнилось двадцать девять. Он давно жил как взрослый человек и, по мнению матери, в особой помощи не нуждался. Рано начал зарабатывать сам: видел, как матери тяжело, а свои желания у юноши тоже были. У Веры Петровны многого не попросишь — она и так тянула дом из последних сил.
Она даже гордилась, что сын не сидит у нее на шее. После службы он решил остаться в этой сфере, заключил контракт, получал неплохие деньги и откладывал на собственное жилье. Вера Петровна думала: одного ребенка она уже вырастила, вывела в люди, теперь надо поставить на ноги Дашу.
На вокзал она прибежала почти в последнюю минуту. Сердце колотилось так, будто она не шла, а все это время бежала без остановки. Поезд уже подкатывал к платформе. Двери вагонов открылись, пассажиры начали выходить, кто-то поправлял сумки, кто-то оглядывался в поисках встречающих. Кирилла среди них не было.
Потом она увидела, как из одного вагона несколько мужчин в форме осторожно выносят носилки.
Вера Петровна застыла. Перед глазами все поплыло. Она боялась подойти и одновременно не могла уйти. Рядом с вагоном стоял мужчина в форме и курил, глядя куда-то мимо суеты. Женщина подошла к нему, чувствуя, что ноги стали ватными.
— Что с ним? — спросила она, кивнув на носилки.
Мужчина затянулся, потом тяжело выдохнул.
— Парню досталось. Позвоночник поврежден. Почти не двигается. Память пропала. Врачи говорят, на всю жизнь может остаться беспомощным.
Вера Петровна прикрыла рот ладонью. В груди заныло. Как же теперь? Она только начала думать, что самое страшное позади, что сын уже взрослый, что остается только поднять младшую дочь. И вдруг — такое.
Ее подвели ближе…
