Когда-то соседка по парте заплатила за моё обучение, а спустя годы я увидела её в углу зала совсем другой

Классный руководитель хвалил меня перед всем классом. Все хлопали чисто символически, и только ты повернулась и улыбнулась мне по-настоящему.

Твои глаза сияли ярче звёзд на небе. Эту улыбку я помню всё восемь лет. Соломия, тогда я был бедным и неуверенным в себе.

Сказать, ты мне нравишься, даже в мыслях я не смел. Я думал, что если заработаю много денег, поднимусь высоко, то смогу с достоинством предстать перед тобой. Но я был не прав.

Я чуть не потерял тебя. Я обнимал её, и мой голос дрожал от волнения. К счастью, судьба была ко мне благосклонна, и дала мне шанс снова найти тебя.

— Так что, Соломия… будешь моей девушкой?

Я выпалил всё, что хранил в сердце, и с тревогой ждал ответа. Каждая секунда казалась вечностью.

Та, что была в моих объятиях, не двигалась. И когда моё сердце уже начало потихоньку падать, я почувствовал, как моя рубашка на груди стала мокрой. Она плакала.

Я тут же отстранился и взял её лицо в свои руки. Она плакала беззвучно, но слёзы лились рекой. Что случилось? Я тебя напугал? Я был в растерянности.

Она смотрела на меня, плача, но в то же время улыбаясь. Она покачала головой, и с трудом сдерживая рыдание, сказала. Тот крем для рук, я купила его на сэкономленные за два месяца карманные деньги.

— Я боялась, что ты не возьмёшь, поэтому и подложила его тайно. А на том экзамене, когда ты занял первое место, я радовалась больше, чем если бы сама его заняла.

— Назар… — она посмотрела на меня, и её глаза сияли.

На самом деле, я тогда тебе помогла не только потому, что мне было тебя жаль, а ещё потому что… потому что ты мне тоже нравился. Бах! В моей голове всё взорвалось, в ней осталась только последняя фраза, которая повторялась снова и снова, «ты мне тоже нравился», «ты мне тоже нравился». Огромная радость, как приливная волна, мгновенно накрыла меня.

Оказывается… оказывается, это была не односторонняя любовь. Оказывается, мы оба стремились друг к другу. Я больше не мог себя сдерживать.

Я снова наклонился, и жадно поцеловал её. На этот раз в поцелуе не было робости, только радость от обретения и всепоглощающая любовь. Солнце, пробиваясь сквозь жалюзи, озаряло нас золотым светом.

Забытая на восемь лет юность в этот день наконец, получила своё счастливое завершение. И сладкое начало. Когда мы вышли из школы, был уже вечер.

Заходящее солнце вытягивало наши тени. Я крепко держал её за руку, переплетя пальцы, и не хотел отпускать ни на секунду. Боялся, что если отпущу, она исчезнет.

Соломии было немного неловко, её ладонь вспотела, но она не вырывалась, лишь позволила мне вести её, с застенчивой и сладкой улыбкой на лице. Мы не поехали сразу домой. Я отвёз её на смотровую площадку на высоком холме.

Там, на вершине, был известный видовой ресторан, принадлежавший мне. Он был закрыт для посторонних, и предназначался только для моих самых важных гостей. А она была самым важным человеком в моей жизни.

Машина остановилась на парковке на вершине. Я взял её за руку, и мы вышли на террасу ресторана. Весь город лежал у наших ног, постепенно зажигая огни.

Ночной ветер принес с собой прохладу, приятно остужая наши лица. Как красиво! Соломия была поражена видом. Я обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.

И, глядя на россыпь огней внизу, тихо сказал:

— Соломия, видишь, этот город очень большой. Такой большой, что мне потребовалось восемь лет, чтобы снова найти тебя. Но он и очень маленький: с этого дня стоит мне опустить голову — и я увижу тебя.

От моих слов её щёки снова покраснели. Она доверчиво прижалась ко мне.

— Назар, — вдруг тихо сказала она, — мне до сих пор иногда кажется, что это сон. Что всё это не по-настоящему. Я всё время боюсь проснуться и снова оказаться в той тёмной маленькой съёмной квартире.

Её слова кольнули мне в сердце…