Когда врачи сообщили, что умирающей жене осталось жить не более трёх суток, мужчина крепко стиснул её руку и, едва скрывая торжество, прошептал: «Наконец-то я дождался!

Дорошенко прекратил допрос. Вскоре суд постановил оставить Савчука под стражей: после похищения говорить о меньших ограничениях уже не приходилось. Побег и новое давление на свидетелей были исключены.

Следователь позвонил Левченко и сообщил, что можно спокойно готовить материалы к дальнейшему разбирательству. Адвокат параллельно защищал завещание в гражданском процессе. Олег продолжал требовать признать документ недействительным, однако теперь его позиция выглядела ещё слабее: обвиняемый в убийстве супруги пытался получить имущество, ради которого, по версии следствия, и совершил преступление.

Левченко оценивал его шансы как ничтожные. Дееспособность Ларисы была подтверждена независимым специалистом, нотариус лично проверил свободное волеизъявление, свидетели присутствовали при подписании, а видеозапись не прерывалась. Оспорить такую совокупность доказательств было почти невозможно.

Дарину поселили в квартире, снятой адвокатом, и обеспечили круглосуточной охраной. Она подолгу стояла у окна, наблюдая за низким ноябрьским небом, и пыталась осмыслить минувший месяц. Недавно её почти никто не замечал. Теперь она стала наследницей огромного состояния, главным свидетелем и потерпевшей, которую похитили из-за чужих миллионов.

Синяки проходили, страх оставался. Дарина не могла радоваться богатству, потому что видела за ним цену — жизнь Ларисы. Наследство ощущалось не подарком, а тяжёлым обязательством.

Иногда ей хотелось проснуться в прежней комнате и обнаружить, что весь последний месяц привиделся. Та жизнь была бедной и трудной, зато понятной: смена заканчивалась по расписанию, а самая большая тревога касалась очередного платежа. Теперь каждый звонок мог относиться к суду, охране или многомиллионному имуществу. Дарина боялась не только Савчука, но и того, что однажды сама перестанет узнавать себя.

В очередном разговоре с Левченко она неожиданно спросила, можно ли отказаться от всего.

— Я не умею управлять клиниками и недвижимостью, — призналась Дарина. — Мне страшно даже думать о таких деньгах. Может, лучше вернуться к прежней жизни?

Адвокат ответил не сразу.

— Лариса выбрала вас именно потому, что богатство не было вашей целью. Она заметила честность и доброту, которые не увидела в людях рядом с собой. Вам не нужно завтра становиться специалистом во всём. Наймёте управляющих, будете учиться, примете решения постепенно. Отказавшись из страха, вы лишите себя шанса, который она сознательно хотела дать.

— Но прежде я должна закончить дело.

— И вы его закончите. Савчук под стражей, доказательства собраны. Дальше остаётся давать правдивые показания и дождаться суда.

После разговора Дарина поставила перед собой фотографию Ларисы, которую передал Максим Романович. Умное лицо, уверенный взгляд, сдержанная улыбка. Эта женщина самостоятельно создала большое дело, пережила неудачный первый брак, впустила в жизнь нового человека и заплатила за ошибочное доверие жизнью.

— Я не отступлю, — тихо сказала Дарина фотографии. — Всё будет доведено до конца.

В камере Олег тоже смотрел в потолок. Холод смешивался с духотой, где-то монотонно капала вода, сосед тяжело храпел. За месяц разрушилось всё, что Савчук выстраивал три года. Лариса лежала перед ним слабая и неподвижная, но слышала каждое самодовольное слово. Даже в последние часы она успела просчитать ответ.

Он вспоминал Алёну, ушедшую после первого задержания. Теперь ему казалось, что она всегда была умнее и лишь пользовалась им так же, как он пользовался Ларисой. Впереди ждали новые допросы, суд и десятилетия заключения. Олегу было тридцать девять, и двадцать лет за решёткой казались остатком всей жизни.

Он снова и снова возвращался к минуте у больничной кровати. Если бы тогда промолчал, Лариса, возможно, не связала бы анализы с мужем окончательно. Олег считал причиной краха завещание, адвоката, Дарину, записи камер — кого угодно, только не собственную самоуверенность. Даже теперь ему было легче винить умершую жену в хитрости, чем признать, что именно жадность заставила его выдать себя.

Лариса не лишила его жизни, но отняла свободу, деньги и будущее — всё, ради чего он совершил убийство. Осознание этой победы было для него тяжелее самой смерти…